У литературы не осталось сил лечить души. Сами писатели, похоже, нуждались в поддержке и заботе. Иначе зачем бы они стали объединяться в кружки, писать манифесты, говорить читателям гадости. В XX веке одна часть писателей демонстративно отказалась быть понятной. Другая пустилась в пространные рассуждения – игру в бисер. Обычно у людей так происходит, когда сильные переживания пытаются замаскировать красивыми витиеватыми рассуждениями. Однако, кроме предчувствия боли, в таких текстах ничего нет. Чувства выключили, потому что они сильны и разрушительны, их невозможно выносить. Началась «литература ума», а не сердца.
При этом часть писателей все же сохранила в себе мужество чувствовать страдания, переносить неопределенность, поддерживать надежду. Они принялись сочинять то, что мы высокомерно называем «легкое чтиво». Именно такие книги мы берем к морю, в дорогу, в больницу. Возможно, мы считаем их легкомысленными, но именно чтиво помогает нам просто быть, когда необходима поддержка. Оно дарит нам карамельные часы, когда ныряешь в добрую и в чем-то наивную книгу с головой и думаешь: а все-таки жизнь очаровательна.
В общем, то, что принято называть «кризисом литературы начала XX века», растянулось более чем на 100 лет. Литературоведы почесали затылки и решили: кризис не может быть таким длинным. Это не кризис. А что же это тогда? Хм… Назовем его новым этапом развития мировой литературы.
А в это же самое время…
А в это время, пока зарубежная литература маялась от кризиса, простите – от нового этапа развития, на пространстве в одну шестую часть суши происходили собственные процессы в культуре. В литературе царствовал искусственно продленный реализм.
История сыграла с нами злую шутку. Русская литература XIX века – действительно лучшее, что было создано русскоязычными авторами за предыдущие столетия к началу XX века. Ею по праву гордятся и уместно гордиться и сейчас, в XXI веке, но только пора перестать сравнивать с Львом Толстым и Федором Достоевским все, что состоит из букв и претендует на звание текста. Почему это? Поскольку от мирового развития истории литературы нас отделили стеной цензуры и холодной войны, советские читатели, их дети и внуки пропустили момент, когда обожаемый нами реализм Антона Чехова и Михаила Шолохова сошел на нет. Период завершился в других странах и континентах, но на одной шестой суши реализм в искусстве продлевали и продлевали. Мы выросли с идеей, что хорошая литература бывает только такой, как у русских классиков. Вся остальная – второй сорт. Время реализма прошло, а мы и сейчас рассуждаем, что авторы «вырождаются» в сравнении с великими писателями, и до сих пор судим о современных книгах с позиции людей позапрошлого века.
И себя так же отправляем во второй сорт, если пишем тексты и они не дотягивают до величия позапрошлого века. По-моему, это слишком. Хватит жить в прошлом! Давайте сравнивать свои произведения с текстами современных писателей. Давайте хвалить и любить себя за смелость быть современным. Быть собой.
Есть ли лекарство – эликсир молодости, который позволит развить современный взгляд на тексты? До присуждения Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич я бы сказала, что это лекарство – в детальном изучении зарубежной литературы XX века. Не зная другой литературы, кроме реализма и литературы тоталитаризма, нам трудно развить иной взгляд на тексты, чем тот, который уже сложился.
Теперь я думаю, что читать и изучать произведения прошлого века нужно, однако без фанатизма. Просто для общего развития и вдохновения. Не читайте всего Пруста, если не нравится, но прочтите пару глав, чтобы составить представление. Сейчас начнут появляться новые книги, которые окажутся важнее ставшего классикой XX века. На мой взгляд, чтение книг современных приличных авторов в разы полезнее даже чтения великих книг XX века. Они ведь продолжатели традиции. Читайте их и наполняйтесь пониманием, как пишут в наши дни, знанием, что писатель может себе позволить сегодня.
А классики нас простят и одобрят, ведь многие из великих стали новаторами в литературе своего времени.
Мы стоим на пороге нового столетнего периода в литературе. Если оглянуться на историю мировой литературы, обычно в конце десятых – начале двадцатых годов нового столетия происходит рывок, слом, переосмысление, и авторы, будто сговорившись, изменяют традиции. Какие сюрпризы готовят писатели?
