Как поджарить цыпочку полностью

Джасмин оторвалась от статьи и острым, как осколок стекла, взглядом уставилась на дочь. Карим вытаращила глаза, но не выдержала и отвела взгляд. Джасмин придвинула к себе вазочку с помадно-пралиновым мороженым и вновь взялась за газету. Она прекрасно знала, какой у нее был вид: на лице остатки несмытого макияжа, на кимоно пятно от кофе, на голове вообще черт знает что – волосы засалились от всех этих вчерашних гелей и прилипли к макушке. Всю ночь она пролежала рядом с Дэниелом, уставившись в потолок и считая пятна плесени. Ее напомаженное, умащенное, облитое благовониями тело потихоньку замерзало, пока не превратилось к утру в студенистый мешок отбросов.

Методично загружая в рот мороженое, она посматривала на дочь. Вот она, кожа гладкая, кости сильные, грудь вздымается ровным дыханием. Сидит и грызет свою грушу острыми зубками, и кровь пульсирует тонкой жилкой на виске. Это животное, ее собственное порождение, высосало из нее жизнь.

– Чего? – спросила Карим.

Джасмин покачала головой и отвела взгляд.

– Во всяком случае, я не жирная, как бочка, – фыркнула Карим.

Джасмин со звоном уронила ложку.

– Хочу тебе напомнить, что твое появление на свет стоило мне много крови. И кровь, которая пульсирует на твоих впалых висках, – моя. И это холодное сердечко – плоть от моей плоти. Эти длинные конечности вытянули весь кальций из моих костей. И глаза эти, и волосы сформировались вот здесь, в этом самом животе. Очень плохо, что тебе не нравится, как я выгляжу. Потому что ты – это я.

– Никогда!

Джасмин понимающе ей улыбнулась. Карим ответила свирепым взглядом.

– Где мой отец?

Джасмин вернулась к газете.

– Умер. Я на него села.

Карим выскочила из кухни, и Джасмин, откинувшись на стуле, оглядела свои владения. Этот дом в Джорджтауне они с Дэниелом купили десять лет назад. В Западном Джорджтауне, как презрительно фыркнул на общественном собрании один из джорджтаунцев, давая понять, что даже в таком небольшом районе были и более привилегированные кварталы. И это была чистая правда. Маленькие деревянные домики на их улице выглядели каморками прислуги по сравнению с величественными каменными особняками через пару кварталов. Но, несмотря на это, стоили они целое состояние, и Джасмин с Дэниелом смогли позволить себе купить этот дом только потому, что в нем произошло убийство. Джасмин до сих пор мерещились пятна крови на деревянных плинтусах в спальне. О том убийстве почти не писали. Одинокого старика, который жил в этом доме, убил с одного выстрела забравшийся к нему вор. Не самая пикантная история для шестичасового выпуска новостей. Сын убитого примчался из Северной Каролины и немедленно выставил дом на продажу. Сделка состоялась через два дня. Джасмин стояла на ступенях, держа в руках контракт, и со страхом смотрела на желтую ленту поперек двери с надписью: «Вход воспрещен».

Первым делом она везде поставила задвижки. Потом срезала под корень живую изгородь у дома – полицейские утверждали, что именно оттуда вор выследил свою жертву. Жилище было размером с кукольный домик. Темный крошечный подвал, гостиная размером с пирожок, кухня на один укус и кладовка на первом этаже. На втором этаже две спальни и маленькая ванная комната. Между первым и вторым этажами – узенькая лестница.

Работая практически в одиночку, она снесла заднюю стену гостиной и соорудила маленькую оранжерею. Побелила подвал и поставила в нем второй, совершенно необходимый, холодильник. Потом дошла очередь и до комнаты ее мечты.

Взамен крошечной кухоньки и темной заплесневелой кладовки появилось нечто волшебное – металлическая кухня с подсветкой и множеством бытовых приборов. На месте старой грязной плиты поселился большей мраморный стол – обеденный, он же рабочий. Там, где раньше стояли текущие масляные барабаны, она поставила ярко-бирюзовый кухонный шкаф, а в углу, где после переезда они обнаружили высохший трупик длинноногого кота, – высокий книжный шкаф, набитый поваренными книгами.

Дизайном кухни она занималась сама. Это было рабочее место профессионального повара. Все четыре горелки плиты были расположены в один ряд вдоль задней стороны стола из кленовой древесины. Если Джасмин готовила несколько блюд одновременно, не нужно было тянуться к горелке, чтобы включить огонь, и, кроме того, экономилось место. Все свои приправы и пряности она расставила на огромной полке, которую смастерил Дэниел. Сумела она разместить и все необходимое дополнительное оборудование: кирпичную печку для пиццы, встроенную пароварку и стойку с шампурами для жаркого точно по размеру плиты. Но самым впечатляющим изобретением был откидывающийся резальный блок – огромная доска из плотной кленовой древесины разворачивалась на петлях, открывая взору коллекцию разнообразных ножей.

Каждый день она сидела в этой комнате и придумывала рецепты. По нескольку раз опробовала получившееся в поисках самых удачных, самых простых и вкусных сочетаний. Потом собирала рецепты и развешивала их, как связки лука, по кухне.