Одно мгновение мистер Райт стоял посреди колышущейся толпы абсолютно неподвижно и смотрел на нее не мигая.
– Будь вы прокляты, – наконец едва слышно сказал он.
– А теперь я пойду. – Стефани повернулась к нему спиной, но мистер Райт схватил ее за руку.
– Это бесполезно, – мягко проговорил мистер Райт. – Он уже ушел наверх с ее светлостью. С вашим романом покончено.
– Понятия не имею, о чем вы говорите. Уберите свою руку.
– Я говорю о том, что у нас все решено. О помолвке будет объявлено с минуты на минуту.
– Вы сошли с ума.
Мистер Райт пожал плечами, показывая, что тут не о чем спорить. Он настолько приблизил к ней свое лицо в маске, что его губы чуть не коснулись ее кожи. Стефани попыталась отпрянуть, но ей это не удалось.
– Вы это переживете. Взгляните на себя. Вы слишком сильны, чтобы позволить обстоятельствам сломить вас.
– Вы ничего обо мне не знаете.
– Известите меня, когда окончательно придете в себя, моя дорогая. Я дам вам все, что вы захотите. У вас будет жизнь, как у принцессы.
Стефани опять попробовала выдернуть руку. На этот раз мужчина выпустил ее, но прежде чем она успела отвесить ему полноценную пощечину, мистер Райт исчез в толпе с удивительной для такого большого человека ловкостью.
«У нас все решено». Что бы это значило?
Стефани попробовала оглядеться, чтобы найти знакомое лицо, но такого не нашлось. Неприятный холодок страха стал заползать в сердце. Куда делся Хэтерфилд?
«Он уже пошел наверх с ее светлостью».
Что происходит? Оставалось только надеяться, что герцог не строит заговоров против собственного сына.
Стефани повернулась к галерее, ведущей в сторону холла, и стала изо всех сил проталкиваться в ту сторону. Люди вокруг оборачивались на нее, некоторые бросали презрительные взгляды, явно осуждая за такую бесцеремонность. Принцесса вышла в холл, где лестница с коваными перилами, изящно изгибаясь, вела на второй этаж. Протянув руку как можно дальше, Стефани ухватилась за эти перила и протиснулась сквозь водоворот гостей, идущих от парадного входа, который волнами разбивался о нижние ступени лестницы.
«…Когда прозвучали первые выстрелы…» – вдруг услышала Стефани обрывок фразы. Однако она едва обратила на него внимание и торопливо побежала наверх. Оказавшись на втором этаже, Стефани увидела справа от себя дверь в библиотеку, где Хэтерфилд приказал ей ждать его. Но это было до того, как герцогиня увела его наверх. Причем, если верить мистеру Райту, с самыми недобрыми намерениями.
Стефани замешкалась, не зная, куда ей идти, и успела сделать пару шагов вперед, как вдруг чья-то рука обняла ее за талию и прижала к широкой, одетой в черное груди.
– Стефани! Слава богу!
Это был Хэтерфилд. Он тяжело дышал, разгорячился, и Стефани слышала, как быстро билось его сердце. Любимый был рядом. И принадлежал ей.
– Ох, наконец-то я тебя нашла. – Стефани тоже обняла его за талию, сжав ладони в кулаки. – Я подумала, случилось что-то страшное.
Хэтерфилд схватил ее за руки и прижал спиной к стене. Он пристально посмотрел на нее. Его взгляд горел решимостью.
– Кое-что правда случилось. Слушай, вся эта толпа пришла сюда из дома твоего дяди на Парк-лейн. Там что-то пошло не так, и разгорелась драка.
Стефани схватила его за лацканы.
– Эмили! – воскликнула она.
– О ней ничего не известно. Я вообще пока мало знаю. Были выстрелы. Приезжала полиция. Всех гостей выставили на улицу, и в итоге они приехали сюда, на единственный достойный бал в городе. – Он пригладил свои растрепанные волосы и взял Стефани за руку. – Пойдем. Я не знаю, что там произошло, но уверен в одном – мне нужно увести тебя отсюда.
Хэтерфилд покрепче прижал ее к себе и быстро повел по коридору. Стефани, не раздумывая, послушалась его. От тревоги у нее кружилась голова.
– Но с ней ведь все в порядке, да? Кто-нибудь говорил об Эмили?
– Ее никто не видел.
– Это хорошо?
– Надеюсь, что да.
Они дошли до лестницы, ведущей к черному ходу. Хэтерфилд побежал вниз, увлекая ее за собой, побуждая двигаться так же быстро. На его красивом лице застыла мрачная решимость. Стефани вспомнила слова мистера Райта, подумала о леди Шарлотте и герцогине. Но все вопросы замерли у нее на губах, когда перед ее внутренним взором встал образ Эмили – дорогой, нежной, робкой сестры, в которую летели пули из револьверов убийц.
Они оказались на первом этаже. Там вереницей из кухни торопливо шли слуги, нагруженные бутылками и подносами.
– Нам сюда, – коротко бросил Хэтерфилд и повел ее за собой по коридору к черному ходу. Мимо Стефани мелькали стены и двери. Спотыкаясь, она поднялась по ступеням, выскочила через дверь и оказалась в саду, через который вилась дорога к конюшням. Хэтерфилд остановился и три раза свистнул.
Из дома позади них доносились звуки веселья, впереди, за стеной, шумела лондонская улица. В саду же была тишина.
И вдруг раздался свист, такой же, какой издал Хэтерфилд.
– Пойдем. – Он взял ее за руку и повел через ворота на конюшню. Мгновение спустя Стефани уже стояла на брусчатой дороге и к ней подъезжала двуколка Хэтерфилда.
– На Парк-лейн, – сказала она кучеру, запрыгивая внутрь.
