— Он просто ненасытен. Некоторые мужчины хуже других.
Зандер сделал страдальческое лицо.
— Это неправда, мам.
Я фыркнула.
Она взяла меня за руку и потащила по коридору, несмотря на то, что я до сих пор была без лифчика и трусов.
— Хорошо, что ты такая маленькая, — сказал мне Зандер, слегка дернув за подол своей футболки, которую я украла. Она опустилась чуть выше моих колен. — Иначе мне пришлось бы тащить тебя обратно в нашу комнату в стиле пещерного человека.
— Не будет никаких пещер, пока я не насмотрюсь на свою новую дочь, — заявила Анастасия. — И мою вторую дочь. И их лучшую подругу. Бринн тоже здесь, не так ли? Я люблю эту девочку почти так же сильно, как и вас двоих. — она подмигнула мне.
Мы прошли в гостиную, и я увидела, что Баш и Элдрич готовят на кухне.
Я улыбнулась.
— Наверное, у неё небольшое похмелье.
Анастасия прищелкнула языком.
— Баш, будь джентльменом и отнеси ей воды и лекарство от головной боли, — сказала Анастасия, глядя на сына.
Он прищурился, глядя на неё.
Она в ответ тоже прищурилась.
С неохотой он взял стакан воды и несколько таблеток, которые уже лежали на столешнице.
Тот факт, что их уже подготовили, был, мягко говоря, интересен. Я решила, что это дело рук Анастасии, хотя логика заставляла меня сомневаться, так ли это на самом деле.
Элдрич, муж Анастасии, притянул меня к себе, обнял до хруста костей и тоже поприветствовал. Он был гораздо тише своей жены, но каждый раз, когда я его встречала, он казался мне искренне милым человеком.
Учитывая, как сложились судьбы Зандера и Рафаэля, можно было с уверенностью сказать, что в нём где-то скрыта порочная жилка. Разве что только Баш не пошёл в него, а просто стал более серьезной версией.
Вскоре, спотыкаясь, появилась Бринн, и мы втроём болтали, пока Баш, Зандер и Элдрич вместе готовили завтрак.
Я никогда не чувствовала себя такой… любимой, возможно?
— Значит, у тебя нет близких родственников, которых можно было бы пригласить, — сказала Анастасия, доставая из телефона что-то похожее на список гостей. Мне пришлось сдержать ухмылку от того, что у неё уже был список гостей через двенадцать часов после того, как Зандер отправил своё сообщение. — Кого-нибудь ещё добавить?
— Нет. — я откинулась на спинку стула и перевела взгляд на Зандера.
Он наморщил лоб и пристально на меня посмотрел.
Чёрт.
У меня не было возможности поговорить с ним на эту тему.
Это определенно было ошибкой.
— Хорошо, это упрощает дело. Нам не придется делить тебя на праздники. — она подмигнула мне, и мои губы изогнулись в улыбке.
Моя улыбка была бы ещё шире, если бы я только что не поняла, что облажалась.
От напряжения у меня свело живот, и я встала.
— Я пойду быстро переоденусь. Вернусь через минуту.
— Без проблем. Бринн поможет мне определиться с цветами и тематикой. — Анастасия подмигнула Бринн, и Бринн засияла, наклонившись ближе. Она определенно немного страдала от похмелья, но прекрасно это скрывала.
По пути к нашей комнате я почувствовала на себе взгляд Зандера, и его рука коснулась моей спины на пороге комнаты. Он закрыл за нами дверь спальни и прислонился к ней, пока я искала наши сумки.
Они лежали у кровати, и я не понимала, как могла их не заметить. Впрочем, моя спешка с открыванием двери была просто сумасшедшей.
Его голос прервал мои действия.
— Ты не говорила мне, что у тебя нет семьи, Майлз. Я упоминал об этом несколько раз, так что возможности у тебя для этого было предостаточно.
Я вздохнула.
— Знаю. Мне жаль. Я не люблю говорить об этом, и не хотела скрывать, но должна была рассказать.
Зандер присел на край кровати, засунув руки в карманы. Выражение его лица было немного… обиженным.
Мой желудок сжался.
— Мне жаль.
— Не извиняйся, Майлз. Просто расскажи.
Глаза заслезились, но я кивнула, опустилась на пол и сделала дрожащий вдох.
— Моя мама забеременела мной, когда училась в школе. Её семья отреклась от неё, и они так и не изменили своего мнения. Донор спермы не был заинтересован в этом, а его семья хотела, чтобы мама отдала меня на усыновление, поэтому она разорвала с ними отношения. Она работала не покладая рук, чтобы вырастить меня, но моё детство было тяжелым. Никогда не хватало ни еды, ни денег, ни времени. Но она очень меня любила.
Заставив себя открыть глаза, я продолжила.
— Мама узнала, что у неё рак груди, когда мне было семнадцать. Она быстро слегла и скончалась слишком рано. В больнице сообщили семье о её смерти, и её родители пришли со мной познакомиться. Они сказали, что жалеют о своём решении, но вред был уже нанесён. Они предложили мне переехать к ним, а, когда я отказалась, сказали, что будут оплачивать моё жилье и продукты, пока я не закончу школу.
