Все свое детство я что-то мастерил: склеивал разные самолеты, корабли, боевые машины и танки – словом, делал то, что мне действительно нравилось, а отец, поощряя мои увлечения, при каждом удобном случае покупал мне всевозможные наборы конструкторов. Особенно я дорожил своей коллекцией моделей самолетов, которые были расставлены повсюду в нашей квартире. Лет в восемь, по примеру старшего брата Саши, попробовал бренчать на гитаре. Мне показали несколько основных аккордов, и я их с упоением разучивал.
В то время я много рисовал – простым карандашом, штрихуя тени на фигурах моих любимых персонажей приключенческих романов, виртуозно владевших шпагами и уверенно державшихся в седле. Иногда случались натюрморты и пейзажи, однако самым любимым моим сюжетом всегда были моря, океаны и корабли – оснащенные чугунными пушками, летящие на всех парусах, разрезающие носом огромные волны.
Братья мои были спортсменами, слушали The Beatles и The Rolling Stones, носили длинные волосы и брюки клеш. Вернувшись из армии, Коля поступил в институт, много читал, бегал по утрам. Еще помню его с паяльником в руках, среди запчастей от магнитофонов, телевизоров и транзисторов. Коля всегда уделял мне много времени, везде таскал с собой. Один раз, помню, мы с ним ехали куда-то на метро, и ему понравилась девушка, сидевшая напротив. Знакомиться с ней он отправил меня – наверное, считал, что десятилетнему ребенку она не откажет. О, вы не знаете, какой у меня брат… К красивым женщинам он всегда был неравнодушен, как, впрочем, и я. Возможно, именно благодаря ему я и научился тогда знакомиться.
Саша же целыми днями пропадал в своем боксерском зале, показывал мне стойки и удары, которые я потом с переменным успехом отрабатывал на друзьях и двоюродных братьях. Доставалось от меня многим, так что кузен Яша даже поступил в секцию дзюдо, а после и карате, чтобы наверно давать мне отпор. Братья часто брали меня в свои компании, катали на мотоцикле и не прогоняли, когда приходило время песен под гитару и красивых подруг.
Я, конечно, был нормальным ребенком. То есть, неидеальным. К счастью, рядом постоянно оказывался кто-то из старших, объяснявших, что ошибки свойственны всем и существуют для того, чтобы на них учиться. Помню, однажды у нас остановился на пару дней один из хороших знакомых моих родителей. Этот гость приехал не с пустыми руками – привез всем много подарков и конфет. А нам с младшим братом еще вручил по пачке жевательных резинок в красивой обертке. В то время о жвачке можно было только мечтать, она была настоящим чудом, поэтому в наших глазах гость превратился в настоящего волшебника.
Когда жвачка закончилась, исчезло и волшебство. Я жаждал продолжения. Поэтому, как только стемнело, и все улеглись спать, я встал и тихо прокрался в чулан, где стоял чемодан нашего гостя. В чемодане обнаружился целый блок вожделенных резинок, и я стащил его, недолго думая. Понимал ли я тогда, что воровство – это грех? Знаю точно: я был уверен, что никто пропажи не заметит, однако уже на следующий день мои брат и сестра усадили меня на стул и наговорили много нелицеприятных слов. Они сделали очень строгие лица и объяснили мне всю глубину моего падения, добавив, впрочем, что в детстве такое со многими случается. Они ничего не сказали родителям, вернули жвачку на место, а я усвоил этот урок на всю жизнь.
Через некоторое время со мной приключилась еще одна не слишком приятная история, и тоже с участием чужого чемодана. Я наткнулся на него однажды летом, возвращаясь с Москва-реки и, как всегда, сокращая путь через сады соседней больницы. Чемодан был явно кем-то припрятан в одном из заброшенных гаражей. Заглянув в него, я обнаружил внутри целый боевой арсенал: патроны, пули и даже пакет черного пороха. Я огляделся вокруг, никакой опасности не заметил и потащил свою находку в сторону дома, где благополучно спрятал ее в своем тайнике.
На следующий день, распираемый гордостью, я созвал всех друзей и соседей. Мы разожгли костер и стали кидать в него найденные трофеи, наслаждаясь салютом. Однако, после того, как одна пуля просвистела совсем рядом со мной, мы как-то быстренько свернулись и ушли, пока нас не заметили. Под занавес, уже на улице, мы решили поджечь порох. Накрапывал дождь, и, после нескольких неудачных попыток, было решено зайти в подъезд. Мы разложили порох, и один из мальчишек повзрослее поднес к нему зажженную спичку.
Взрыв прозвучал неожиданно. Поднялся язык огня высотой в метр. Все бросились во двор. Никуда не побежал лишь тот парень, что подносил к пороху спичку. Он лежал ничком, рыдая и закрывая ладонями обожженное лицо. «Скорая» приехала быстро, увезла парня в больницу, а еще через несколько минут раздался скрип тормозов милицейской машины, и два милиционера направились к нам на четвертый этаж.
