Они прошли к одному из брезентовых холмов, Андрей, с помощью Валеры, скинул брезент. Под ним оказался обычный катер, только в названии, нанесённом белой краской на чёрную поверхность катера, значилось: "Рубин-П". Андрей отпер дверь электронным ключом, они вошли в шлюз. В обычном катере, грузовом, из шлюза была только одна дверь — в кабину, здесь было две — в кабину пилотов и в пассажирский отсек. Валера толкнул дверь в салон. Андрей, пройдя в кабину, запустил генератор, вспыхнул свет. Валера обнаружил довольно таки аскетическую обстановку в салоне, почти как в автобусе: сдвоенные кресла шли вдоль корпуса в два ряда, всего могло войти двадцать человек, окон не было, но, как и на грузовом катере, был большой задний люк. Ещё более упростить обстановку салона могли бы лишь поручни, за которые пассажиры держались бы во время полёта. На лице Валеры отразилось разочарование. Андрей, заметив это, сказал:
— Мы сделали максимально дешёвый вариант, как ты заказывал. Сказал бы отделать красным деревом, сделали бы.
Валере оставалось лишь согласиться. Он заглянул в пилотскую кабину, оставил там свою сумку с пневмостатом. Выйдя из катера, Андрей заблокировал дверь, вручил электронный ключ Валере. Катер снова накрыли брезентом.
— Я тебе не говорил, к нам конструктора прислали, — сказал Андрей. — У него какие-то вопросы по чертежам появились. Не хочешь с ним поговорить?
— Хорошо, пойдём, побеседуем, — мрачно буркнул Валера, предчувствуя недоброе.
Они поднялись наверх, в административную часть. Андрей вызвал конструктора.
— Евгений Александрович Мурынин, — представил Андрей вошедшего конструктора, человека средних лет, в серо-голубом вельветовом костюме, в очках и с небольшими усиками. — А это, представитель заказчика. — Андрей не знал отчества Валеры и потому не знал, как его представить.
Мурынин оценивающе взглянул на Валеру — вид у того был не очень представительский.
— Валера, — просто сказал тот, пожимая костлявую ладонь конструктора летательных аппаратов.
— Какие у вас были вопросы? — спросил Андрей.
Конструктор стал выкладывать из кожаной папки чертежи, раскладывать их перед Валерой.
— Первый вопрос такой, — начал он. — На разных чертежах один и тот же элемент изображён по-разному. В результате, при сборке, эти части не сходятся, приходятся их подгонять. Так вот, что это? Ошибка в чертеже или это так нужно? Можно это изменить или нет? — он посмотрел на Валеру. — Объясните мне, пожалуйста.
Тот долго и внимательно сверял чертежи, пытаясь понять, о чём идёт речь. Потом, смущённо улыбаясь, сказал:
— Да, конечно это ошибка. Нужно исправить. Хорошо, что вы обратили на это внимание.
— Так, ладно, — конструктор удовлетворённо спрятал одни чертежи, достал из папки другие. — Теперь вот это. Вопрос по окнам. Я предлагаю изменить конфигурацию окна. По моим расчётам выгоднее делать овальные окна, тогда, при той же площади, периметр окна будет меньше. А это немаловажно, если это действительно комический аппарат.
Последняя фраза, сказанная с какой-то непонятной интонацией, заставила Валеру насторожиться. Он некоторое время бездумно разглядывал чертёж, пытаясь справиться с нахлынувшей вдруг раздражительностью. Потом, подумав, спросил:
— Обзор при этом не ухудшится?
— Не думаю.
— Ну, тогда сделайте один, пробный, экземпляр, если пойдёт, то будем делать такие, — произнёс Валера холодно.
— Хорошо, — согласился Евгений Александрович. — Есть у меня ещё кое-какие вопросы. Что мы делаем? — голос его стал вкрадчивым. — Космическую технику или боевые машины? Это принципиально важно. Если эта техника для космоса, то это одно, но если это военная техника, то уже совсем другое. Ведь условия эксплуатации тех и других принципиально разные, отсюда и конструкция машин также разная. Вот мне и нужно знать, где будут использоваться эти машины, в каких условиях. Понимаете? Чтобы правильно делать расчёты.
Подозрения Валеры рассеялись, раздражительность исчезла, конструктор ему снова нравился, но вот его вопрос заставил задуматься. Андрей, рассеянно глядя в окно, ждал, что тот ответит, его эти вопросы давно интересовали, но спрашивать было не принято.
— Этот ответ должны дать вы сами, — после долгой паузы произнёс Валера. — Вы творческий человек и вы сами должны определить области применения этой техники. Только вы. В ваших руках новейшая техника, творите, изобретайте.
Такой ответ был несколько неожиданным.
— Ну, хорошо, — не согласился конструктор. — А сейчас, что за машины мы производим? Как будут использоваться эти катера? Ведь, если это катер для полёта в космос, тогда скажите мне, почему его окрашивают в чёрный цвет, хотя было бы практичней, для отражения солнечных лучей, красить его в белый цвет. И зачем нужен тяжёлый, бронированный корпус из десятимиллиметровой стали? А если это военная техника, тогда почему не предусмотрено никакого вооружения? Почему так мало электронной начинки, нет элементарного — радаров? Что мы такое производим? Военную технику или гражданскую? Согласитесь, что всё это не пустые вопросы. Лично мне это не понятно.
Валера смущённо улыбнулся.