Англия, 1879 год. Аннабель Арчер, одарённая, но обездоленная дочь сельского священника, по праву заслужила место среди первых студенток знаменитого Оксфордского университета. Но в обмен на стипендию она должна поддержать набирающее обороты женское движение за избирательное право. Её миссия: привлечь на его сторону влиятельных людей. Её цель: Себастьян Деверо, холодный и расчётливый герцог Монтгомери, который стоит у руля британской политики по приказу самой королевы. Её главная задача: не поддаться сильному и неоспоримому влечению к мужчине, который противостоит всему, за что она выступает. Себастьян в ужасе обнаруживает, что в его герцогское поместье проник отряд суфражисток, но реальная угроза заключается в том, что он начинает питать запретные чувства к зеленоглазой красавице Аннабель. Он ищет жену, равную себе по положению, чтобы сохранить с таким трудом восстановленное им наследие, а не прямолинейную простолюдинку, которой не суждено стать его герцогиней. Но Себастьян не был бы величайшим стратегом Королевства, если бы не мог соблазнить обворожительную учёную леди без обещания кольца… или нет? Сопротивляясь растущей страсти к мужчине, чья сила воли не уступает её собственной, Аннабель отыщет способ повергнуть герцога… Потрясающий дебютный роман Эви Данмор из серии "Оксфордские мятежницы". Независимая дочь викария покоряет герцога в пылкой любовной истории, которая угрожает перевернуть с ног на голову британские устои.
Переводчик: Анна Воронина
Редакторы: Ленара Давлетова, Елена Заверюха и Марина Драп
Оформление: Асемгуль Б.
Глава 1
— Ни в коем случае. Что за безумная идея, Аннабель.
Глаза Гилберта закатились, как у зайца, который знал, что по его следу идут гончие.
Аннабель потупила взгляд, напустив на себя скромный вид, а скромность лучше всего умиротворяла её кузена, когда он приходил в нервное возбуждение. Из всех типов мужчин, с которыми она научилась справляться, “невежественный, но самодовольный” — не самый сложный. С другой стороны, факт того, что её судьба находилась в руках такого человека, был мучительным сам по себе. Сидя в своём тесном маленьком кабинете, Гилберт лишит её шанса всей жизни и преспокойно вернётся к любованию недавно засушенными бабочками под стеклом на столе между ними.
— Что дальше? — спросил он. — Ты надумаешь присоединиться к цирку? Или баллотироваться в парламент?
— Я понимаю, что это несколько необычно, — сказала она, — но…
— Ты не поедешь в Оксфорд, — взревел он и хлопнул ладонью по столу.
По завещанию отца его старый письменный стол достался Гилберту. Потёртый от времени величественный предмет мебели с ножками в виде львиных лап укрепил бы авторитет любого человека, восседающего за ним, но Гилберт напоминал взъерошенного испуганного цыплёнка. Она понимала, что застала его врасплох. Аннабель удивлялась самой себе. После пяти долгих лет, проведённых в качестве горничной Гилберта, она не ожидала, что снова почувствует к чему-нибудь ярое стремление. Покорно опустив голову и не позволяя себе витать в облаках, она смирилась с тем, что все её мечты ограничивались приходом в Чорливуде. И вдруг новость о том, что в Оксфордском университете открылся первый женский колледж, поразила её в самое сердце.
Она пыталась не обращать внимания, но не прошло и недели, как приобретённое с таким трудом самообладание рассыпалось в пух и прах.
Конечно, дело было не только в её безумных мечтах. Кто знает, сколько ещё ей предстояло трудиться в обветшалом доме Гилберта, прежде чем она окажется в полной нищете или пойдёт в служанки и станет лёгкой добычей для развратного хозяина? В течение дня Аннабель выполняла свои обязанности на автомате. По ночам у неё закрадывалось ощущение, что она балансирует на краю пропасти, где на самом дне таится старость в работном доме. В своих кошмарах Аннабель постоянно в неё проваливалась.
Её пальцы нащупали тонкий конверт в кармане передника. Письмо о приёме в Оксфорд. Приличное образование поможет смягчить падение.
— Разговор окончен, — сказал Гилберт.
Она стиснула кулаки. Спокойствие. Только спокойствие.
— Я не хотела с вами ссориться, — тихо проговорила Аннабель. — Мне казалось, вы придёте в восторг. — Наглая ложь.
Гилберт нахмурился.
— В восторг? — На его лице появилось что-то сродни беспокойству. — Ты не в себе?
— Учитывая преимущества, которые получит ваша семья, я полагала, что вы будете рады такой возможности.
— Преимущества…
— Прошу прощения, кузен. Мне не следовало тратить ваше драгоценное время. — Она попыталась встать.
— Не торопись, — остановил её Гилберт, махнув рукой. — Сиди, сиди.
Она посмотрела на него ясными глазами.
— Я знаю, что у вас большие планы на мальчиков, — сказала Аннабель, — а гувернантка с оксфордским образованием сможет помочь.
— Действительно, у меня есть планы, далекоидущие планы, — хмыкнул Гилберт, — но ты и так знаешь греческий и латынь лучше, чем это необходимо, и, конечно же, чем позволяют правила приличия. Ведь существует хорошо известный факт, что слишком серьёзное образование разрушает женский мозг, и где ты здесь видишь для нас преимущество?
— Я могла бы попросить место гувернантки или компаньонки в усадьбе.
Это был её последний аргумент, если упоминание о бароне Эшби, хозяине усадьбы на холме и владельце их прихода, не убедит Гилберта, то тогда ничто не сможет. Гилберт чуть ли не боготворил землю, по которой ступал местный аристократ.
И действительно, он замер. Она почти слышала, как его мозг начинает работать, скрежетать, как старый кухонный точильный камень: старый, потому что у Гилберта никогда не хватало денег на содержание коттеджа. Что было естественным развитием событий, ведь его маленькая зарплата звонаря оставалась прежней, а семья неуклонно росла.
— Ну, — сказал Гилберт, — можно заработать неплохие деньги. Хозяин хорошо платит.
— В самом деле. Но я понимаю. Даже целое состояние не оправдание для непристойного поведения.
— Что правда, то правда, но нельзя назвать такое поведение поистине непристойным, учитывая, что оно послужит более высокой цели.
