— У меня нет для этого подходящей обуви. Там случайно не было туфель в комплекте? — спрашиваю я, поскольку мне действительно нужно что-то делать со своими запасами обуви.
Мария окидывает взглядом все коробки, которые мы уже открыли и наклоняется, чтобы заглянуть в другие. — Ммм, я так не думаю. Как ты считаешь, подвезут ли еще коробки?
— Понятия не имею, — я внутренне киплю от возмущения.
Все больше сотрудников начинают просачиваться в комнату, на их лицах читается любопытство и нетерпение. Не могу же я быть единственной, кому это не нравится, верно? Я смотрю, как один из официантов помоложе хлопает другого по спине, хватая его за плечо.
— Пожалуй, я отнесу свой костюм в комнату и примерю. Увидимся позже, Уитли, — говорит Мария, прежде чем схватить Антона и увлечь за собой.
Я тяжело вздыхаю, поднимаю тяжелую коробку, в которой едва помещается мой сверток с оборками, и выхожу за дверь.
— У вас здесь есть еще один комплект, мисс Уитт, — кто-то окликает меня, и я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто.
— Вот он, — говорит Аллан, подходя ко мне с коробкой поменьше и ставя ее поверх той, что у меня в руках. — Вы один из немногих сотрудников, получивших две коробки.
Веселые возгласы заполняют пространство, и мое волнение усиливается.
— Повезло же мне, — говорю я и отворачиваюсь, желая поскорее покинуть комнату и оказаться подальше от людей.
Двадцать минут спустя я проклинаю Коннора О'Дойла за то, что он заставил меня надеть нечто подобное. Я даже платья не ношу, а тут корсет с чулками.
Телефон пикает в кармане, и я хмурюсь, когда смотрю на уведомление. Электронное письмо от самого «Правила O’Дойла».
Большое спасибо за дальнейшее сотрудничество,
Я отправляю ему короткое ответное письмо и стараюсь контролировать дыхание.
Я поправляю расшитый корсет, выглядывающий за тканью прикрывающего его платья. У меня так много вопросов о том, как именно с нас снимали мерки для создания одежды, потому что, признаю, костюм прекрасен, но этот корсет абсолютно непристоен. Мои сиськи сжаты так сильно, что получается делать только короткие вдохи.
О, этот мудак, должно быть, издевается надо мной.
