- Не рыпается, - радостно возвестил второй, - че с ним делать будем? Давить или по классике, на кусочки? Мамаше голову принесём - представляешь, как визжать будет! Клёво!
- А давай, - поддержал "товарищ", - ща, погодь, за топориком схожу.
Вечер, жара, пыльный багажник... Косметика безнадёжно потекла, и я старательно размазала её по лицу. Схватив топорик, занесла над головой и... заорала.
Ужас прижимал к земле, заставлял дрожать руки, но я выскочила наперерез парню, оглушая лес почти драконовским криком.
Бандит аж присел, позволяя мне добежать до Мефа и зажмурившись, рубануть топориком перед собой.
Второй увернулся, но главное - мне удалось оттеснить их от Елисеева.
Нервная система одноклассника, однако, выдержала. К счастью, у него были связаны только руки. Вцепившись в его футболку, я потянула его к лесу:
- Бежим!
За нами было бросился увернувшийся тип, но Елисеев стремительно пришёл в движение. Быстрая подножка и выставленное вперёд колено, на которое бандит прилетел носом. Он взвыл, катаясь по земле - и после этого мы побежали.
Дружно, в одну сторону.
Это был первый и единственный раз, когда я бежала наравне с Елисеевым. Бок кололо от немилосердной боли, но я летела вперёд без всякого нытья. Любая усталость была смерти подобна. Я задыхалась, хрипела и оттягивала пояс с ножом, царапающим джинсы. Меф держался рядом, но скорее, он караулил меня, нежели устал. Чёртов одноклассник! Даже в таких моментах - бесит!
Когда мы вышли к заброшенному сараю, я уже еле-еле переставляла ноги.
- Алён, стоп! - окликнул Меф: - Разрежь мои верёвки и идём дальше.
- Идём?! - ужаснулась я, доставая нож. Хорошо заточенный, надо сказать - с путами справился за мгновение.
- Да, - коротко отозвался ненавистный одноклассник, - слишком приметное место. Они наверняка полезут в сарай. Давай, Рудова, соберись.
Я собралась. Через полчаса Меф закинул меня на свою спину без слов - просто ноги отказывались идти. Утром я провела два часа на тренировке по танцам - чудо, что вообще смогла побежать после занятий.
Лес густел, темнел и всё больше приобретал пугающие краски. Когда на горизонте возникла заброшка - натуральный дом с привидениями из ужастиков - я тихо заскулила. Но Елисеев был непреклонен. Лучше такой дом, чем ночёвка на улице с рыскающими по лесу бандитами. Сигнал папочка, разумеется, получил, но связь постоянно давала сбой. Когда получится найти меня - неизвестно.
Я хотела снять, как Елисеев тресётся от вида монстриков?.. Кажется, трясло только меня, но никак не Мефа!
- Ты страшная женщина, Рудова, - невесело усмехнулся он, - когда ты выскочила с топором - думал, поседею.
- Отстань! Я тебя спасала, между прочим!
Елисеев первым шагнул в тёмный провал вместо двери. В доме разом заскрипело и зашуршало, что я испуганно ринулась на помощь. Вцепилась в его спину и аккуратно выглянула. Никого. Темень приличная, но пустая. Только мышки сверкали глазами в углах, но грызунов я не боялась.
Хоть чего-то я не боялась!
- Сама завела, сама спасаешь? - с иронией осведомился Меф. Хорошо зная своего одноклассника, я понимала, что его спокойствие - напускное.
- Прости! Я ошиблась!.. Нина сказала, что ты друг её парня, козёл и тебя надо проучить!
- А ты радостно согласилась?..
Фыркнула и даже отцепиться от Мефа смогла!
- Ты никогда мне не нравился, Елисеев!
Погода нам благоволила. В середине мая город накрыла приятная жара, разбавленная свежим ветром и ночными дождями. Сегодня осадков не предвиделось, а воздух остывал медленно, сбавляя свои позиции перед темнотой. По крайней мере, замёрзнуть до рассветы мы точно не должны.
Но в футболке в старом доме мне стало немного зябко. Возможно, это было нервное, только тело требовало немедленно вернуться к источнику тепла.
Елисеев ногой расчистил место у стены, рядом с окном и бросил на пол куртку. У нас получился эдакий наблюдательный пункт. Ещё по дороге я рассказала ему про папу и тревожную кнопку - и Меф до отвращения логично решил устроить ночлег, чтобы не усложнять моему родителю поиск.
Связь по-прежнему работала с перебоями, не пропуская звонок, но и не исчезала намертво. Это внушало надежду.
- К твоему сведению, у Нины нет парня и мы не друзья. Она вообще не Нина, а Соня Капустина, - выдал Елисеев, вглядываясь в ночную тишину, - Соня безумно предана одной женщине - и этой женщине, видимо, я стал слишком мешать. Проблема в том, что убивать меня напрямую ей нельзя. За мной присматривает один папин друг. Просматривает тайно, но качественно, а она не готова потерять свою свободу. Добровольно с Соней или чужаками я никуда не пошёл, зато есть мои приятели, которым я доверяю. Леса и Кнес, скорее всего, отказались, а ты купилась. Если я тебе так не нравлюсь - чего же осталась?..
Жгучий и наверняка ярко-красный стыд покрыл щёки. К счастью, тьма скрывала мои эмоции. Подобное сравнение, особенно в контексте Лесы и Глеба, было обидным до крайности, но ещё более обидна собственная глупость. Я чуть не убила человека!
