- Чем ты насолил этой женщине? - по его риторике я понимала, что деталей не дождусь, но из природного любопытства пыталась выведать больше.
- Тем, что родился, - буркнул Меф, - не спрашивай, Алён. Это моё личное дело. Если мы всё-таки попадёмся... я молчал. Ты ни слова от меня не добилась.
- Ты серьёзно веришь, что эти... лысоголовые будут разбираться?..
Покачал головой. Не верил.
- В случае, если они появится - беги, не трать время. С тобой всё равно обойдутся... хуже, чем со мной, а живыми мы не нужны.
- Елисеев! - рявкнула я: - Засунь своё благородство знаешь куда?!.. Беленький он, пушистенький, аж прибить хочется! Лучше скажи, у тебя никакой шоколадки нет в загашнике?!..
- Нет. Но у тебя в мешке была вода.
Вода! От школы я шла с заплечным мешком для сменки, в котором была пол литровая бутылка минералки. Господи, я совершенно его не чувствовала, пока бежала!
Мы пили долго и жадно. Елисеев поначалу упрямился, но сдался под моим напором. Бутылка закончилась стремительно. Живём!
Ой!
Меф жёстко впечатал меня стену. Без предисловий! Без объявления войны!
- Алёна, не дури! Я не благородный! Скажу бежать - беги, ясно?.. И вообще, не провоцируй меня! Ты ведь красивая девушка, и мало ли чего мне захочется...
- Чего тебе захочется?.. - уточнила я с подозрением. - Э, куда?! - возмутилась, когда он отстранился: - Мне холодно, Меф! Имей совесть, побудь грелкой.
Он сквозь зубы прорычал: "достала" и вернулся. Только не в качестве грелке. Елисеев поехал крышей настолько, что меня поцеловал!
Но вопреки ожиданиям, отвращения этот поцелуй не вызвал.
У него были влажные после воды губы, запах летних гроз с примесью пота и очень горячие ладони. Поцелуй, начавшийся зло и напористо, постепенно менялся, переходя в лёгкую ласку. Я неожиданно для себя увлеклась, обвив руками шею Мефа.
- Ты пахнешь вишней, - прошептал он в моё ушко, - очень вкусно.
Вишней от меня по определению пахнуть не могло, но раз ему нравится... Пусть. Пусть щекочет дыханием шею, пусть целует, прижимает к себе... Пусть.
Я немного шокированно осознала, что не в состоянии оттолкнуть Елисеева. Противного Елисеева! Моего одноклассника!
Очнись, Алёна!
Но тело испытывала лишь хлёсткий острый восторг от наших поцелуев. От искрящих синих глаз, в которых я утонула, подняв голову.
Он был другим. Он аккуратно гладил меня, прижимал к торсу, который оказался упругим и сильным. Мы в обнимку сидели на его куртке, молчали и обменивались поцелуями. А потом...
Горизонтальное положение, неуверенные охи и ахи, мой пульсирующий огонь внизу живота, который он сладко и волнующе погасил. Я и не знала, что Меф может быть таким нежным.
Я вообще многого не знала о нём.
Утро началось с переругиваний и криков.
- Кто такие?! - услышала я папу и вскочила. Солнце, стесняясь, разгоняло мрак в заброшенном доме, являя неприглядную картину из трухи и голого камня.
- Нам нужен мальчишка, - фраза заставила похолодеть. Бандиты всё-таки нашли нас! Слава Богу, папа рядом: - Мы заберём мальчишку и уйдём.
- Ещё чего! Ребят, вяжите их. И где в конце концов моя дочь?!
Я торопливо застегнула куртку под горло и с замиранием сердца покосилась на мефовскую, в пятнах крови. Ой-ёй!
- Я здесь, пап! - высунулась из окна.
Зря.
Пока отец со своими ребятами отвлёкся, один из бандитов швырнул нож в Елисеева. Хорошо швырнул, профессионально - Мефа спасла лишь пара сантиметров и почти нечеловеческая реакция. Побелев, он завалился на траву.
Я завизжала. Наша охрана мгновенно скрутила бандитов, а меня окружили и с максимальным комфортом доставили в родительский дом.
В школе на утро выяснилось, что на нервной почве Елисеев напрочь позабыл нашу ночь. Точнее, как оказалось, не напрочь...
Элеонора кривилась и плевалась ядом как настоящая кобра. Нина-Сандра-Соня стояла рядом и молчала. Уже понимала, наверное, что ей и её патронессе настал полный и бесповоротный конец.
Лёгкая провокация со мной и Хельгой сработала на отлично - Элеонору прорвало. Я сожалела лишь о том, что Меф слушал эту грязь наравне со нами.
Его лицо выражало абсолютное ничего. Как загипсованная маска.
- Да, ты мерзкий ублюдок, сын Хельги! Ты бы знал, как я тебя ненавидела. Я любила Рому, ушла ради него из балета, а он!.. Ребёнка ему подавай! Хельга могла родить, а я нет!!! Как же я ненавижу тебя, её выродка!!! Ненавижу!!!
- Десять лет назад вы тоже пытались его убить?.. - спросила я, чтобы немного перекрыть фонтан этой словесной гадости.
- Ты ничего не докажешь!
- Да, мы пытались, - вдруг тихо выдала Соня, немало изумив меня и Элеонору: - Если я расскажу, я могу надеяться, что останусь жива?..
Мы покосились на Елисеева.
- При условии твоих "подвигов" - вряд ли. Но я подумаю. Мне нужны подробности о делах моей матери. Все подробности.
