Вот так я и стал внучком… Это было довольно неожиданно но при этом — приятно.
— ЗА КАКИМ БЕСОМ ТЕБЕ ЭТА БАБКА? СВОИХ ПРОБЛЕМ НЕТ? — проворчал дракон, когда я спускался вниз по лестнице.
— Типа драники тебе не понравились, драконище? — усмехнулся я.
— ДРАНИКИ ДА-А-А, ДРАНИКИ — ВЕЩЬ! — вынужден был признать дракон. — НО У НАС НА ВЕЧЕР СЕГОДНЯ ДРУГОЕ БЛЮДО, ДА? КОТОРОЕ СТОИТ ПОДАВАТЬ ХОЛОДНЫМ?
Он был абсолютно прав. Сегодня вечером мне предстоял бой. И даже с поддержкой дракона я не мог быть до конца уверен в своем преимуществе. Враг неведом, мы в меньшинстве, диспозиция не ясна! Ничего, как говорил наш полковник — «война план покажет!»
Я надел удобные кроссовки, треники и тенниску сунул в карман выкидуху, в рюказак — лопатку и два кухонных полотенца… Зачем полотенца? Так удар открытым и защищенным кулаком — это две большие разницы. Мало ли, как ситуация сложится? Туда же отправилась и аптечка, сам собирал, с травматологическим уклоном. Аптечка — штука необходимая. Готовиться к бою, или к войне, и совсем не готовиться к тому, что будет после драки — это ведь так по-человечески, да? Но я всегда предпочитал быть скорее умным, чем опытным.
Думал позвонить Прутковой, но решил, что глупая это затея. Что мне ей сказать: я дерусь, потому что дерусь? Припрется еще, мешать станет… Или опричников пришлет, настоящих псов государевых. Они и меня мордой в бетон ткнут, и всех остальных, непричастных и невиновных. А потом разбираться будут…
Так что шел я по нижней набережной в самом решительном настроении. Время приближалось к 19, до часа «икс» у меня оставалось минут пятнадцать, но я хотел прийти заранее: например, размяться. Идиотизм? Нет уж, совершать резкие телодвижения лучше после разминки, это я вам как мужик, которому на самом деле далеко за тридцать, говорю…
Однако, никакой, к бесам, разминки мне не полагалось. Три очень-очень знакомых мне бугая ухватили за шкирки очень-очень знакомого шкета по фамилии Белов и подняли его высоко над землей. Над твердью. Один из них страшно пуча глаза что-то матерно сообщал пацаненку, брызжа слюной ему прямо в лицо, второй — крутил хлопчику ухо. По-садистски крутил, а не с воспитательными целями.
Я тут же перешел на бег.
— А ну, поставьте пацана! — прохрипел я, приблизившись на кинжальную дистанцию.
— О! Фи-лан-троп образовался! — повернулся ко мне тот самый, которому я расквасил нос. — Тот самый лесной олень, который типа детишек за бесплатно тут учит. Оборзел рыжий, думает — ему тут все можно. Ты че, с луны свалился, не знаешь, чей это город?
Он и до сих пор походил на енота: под глазами рэкетира виднелись фиолетовые отеки, нос опух… Я скинул рюкзак с одного плеча и сунул в него руку, нащупывая черенок лопатки. Конечно, дубасить их прямо тут, на виду десятков людей мне не с руки. Да и им наезжать на меня при свидетелях — тоже. Хотя — всем этим свидетелям совершенно наплевать на то, что три бандюка щемят пацана дай Бог чтоб тринадцати лет! Все просто проходят мимо и отворачиваются. И ни одного мента на горизонте…
— Пацана в покое оставьте, — еще раз повторил я. — Я уже тут. Зачем, к бесам, вам пацан?
Тот, который держал Белова за шкирки, разжал пальцы и парнишка больно упал на резиновое покрытие площадки.
— Серафимыч, они спрашивали сколько вы за занятие берете! — тут же заявил этот мальчиш-Кибальчиш, отползая в сторону. — Я им говорил, что нисколько!
— Ты зачем приперся сюда, Белов? — досадливо скривившись, спросил я.
— Так как же? Вы один, а их — много! Нечестно!
Однако! С понятием парень. И другие тоже — с понятием. Или просто любопытные? Вон, все ивы на склоне оккупировали, сидят на ветвях как куры на насесте. Интересно, чего ждут? Что я тут раскидаю троих бандитов как Джеки Чан?
— Ну че, рыжий, или как тебя? Серо что-то там… Давай, делись доходами. С тебя двести — и можешь дальше детишек извращать, — енотовидного бандита отодвинул в сторону другой.
Он был с ними в ателье, но не наезжал на меня у магазинчика Рыбака. Непуганный.
— Какие, к бесам, деньги? — поднял бровь я. — Что с вами не так, мужики? Вам пацаны вроде бы сказали: никаких денег я тут не беру, ребята приходят, занимаются, я просто подсказываю.
— Ты че, терпила, за лохов нас держишь? — вызверился бандюк.
— Вы по-русски понимаете? Не беру денег. Просто занимаемся, — внутри моей груди уже жгло огнем.
— Да мне пох ваще! — наконец признался бандит. — Гони бабки!
Им просто сильно-сильно хотелось, чтобы я прогнулся. Вот и все. Непривычно таким типам видеть какого-то хлыща с модной стрижкой и ухоженной бородой, который их не боится.
Ну, то есть это они думали, что я не боюсь. Я ужасно боялся, аж дыхание спирало. Но это ровным счетом ничего не значило: когда несколько лет живешь с четким осознанием своей смертности и продолжаешь работать и делать обыденные дела вопреки спонтанным чудовищным приступам боли — страх это так, в порядке вещей. Можно потерпеть.
— Нет. Не будет никаких денег, — повторил я, потирая солнечное сплетение.
