— Ладно, — я поставил чашечку на блюдечко, а блюдечко — на ступеньку. — Что за история с нефтью? Я работал на Гориводе, в школе, до частичной мобилизации. И что-то такое слышал, про перспективные месторождения. А теперь — опять… Нефть — это же вроде не актуально? Прошлый век?
— О-о-о-о! Ты не поверишь! — глаза журналиста загорелись. — Я сегодня как раз ездил фоткать сейсморазведчиков! Их оранжевые провода — косы, теперь вокруг всего Вышемира! Не только на Гориводе, хотя ты прав — там действительно обнаружили первую нефть, но и на Каростани, у Демехов, и рядом с Молчанами — много где. Сплошь — земские земли. Идет разведка, проводят взрывные работы… Нефть — это актуально! Да, основные европейские месторождения иссякли к шестидесятым годам: Плоешти, Баку, Поволжье, Ла-Бреа и все остальное… До конца восьмидесятых кое-что добывали на Ближнем Востоке и в Америке, но в целом — ставка на нефть как основное сырье для топливной промышленности не сыграла. Ожидания и прогнозы объемов добычи не оправдались практически на порядок… Однако, до сих пор из продуктов нефтепергонки производится масса вещей: полимеры, масла, парафин, компоненты лекарств, тот же битум для дорог, и куча всего еще! Так что — актуально, очень актуально… Результаты сейсморазведочных работ вокруг Вышемира мирового фурора не произведут, но уже по осторожным оценкам обнаружены залежи примерно на пятьсот миллионов тонн. Мало? Ну да, по сравнению с Апшеронским полуостровом — конечно, мало. А с другой стороны, кто откажется наложить лапу на такой лакомый кусочек⁈
Журналист разошелся, размахивал руками и говорил очень эмоционально, как будто выступал за трибуной, перед большой аудиторией. Логичным завершением такого горячего спича стал скрип двери и сонный голос его симпатичной супруги:
— Жень, опять токуешь как тетерев? Иди уже спать, м?
— Иду, иду, иду… Было приятно пообщаться! — он кивнул мне вполне дружелюбно, и, кажется, совсем не расстроился, что его прервали довольно бесцеремонно.
Собрав блюдечки и чашечки, он скрылся за дверью квартиры.
Похоже, на самом деле легкий, общительный человек. Но не пустой, однозначно. Толковый, эрудированный. Четверо детей — это вам не шутки. Пустой человек не может быть хорошим отцом, а мой сосед — папашка любящий и ответственный! А что разговорчивый, так это в общем-то и не минус. Главное, все по толку ведь изложил и не задался вопросом — почему это я, учитель истории, таких вещей не знаю?
Повезло мне с соседями.
А вот им со мной — нет. По крайней мере, когда я сидел на кухне и точил лопатку, время от времени пробуя пальцем остроту штыка, дядя Петя из двушки не выдержал и рявкнул через стену:
— Георгий, хватит уже, у меня мороз по коже! И вообще — от сериала отвлекаешь!
Обожаю местную прекрасную слышимость.
Утром Даши в киоске не обнаружилось. Там сидела мрачная, явно невыспавшаяся орчанка Хитана и красила себе глаза какой-то чудовищной синей тушью, посматривая в крохотное мутное зеркальце.
— О-нах, — сказала она. — Вам яблочек-врот?
— Ага. Вон тех, красненьких. Три штуки.
Снажья баба отложила косметику, и как была — с одним накрашенным глазом, принялась накладывать яблоки в пакет.
— А где Даша? — спосил я. — Сегодня вроде ее смена?
— Увольняется-нах эта коза драная-врот, — вежливо пояснила орчанка. — В Гомель переезжает-ять. Сегодня утром позвонила-нах, и подменить попросила, пока она с хозяином все утрясет-врот.
Снажий акцент — это нечто, конечно. Превращает любую новость в драму с остросексуальными аллюзиями.
— Однако! И что, больше не появится? — зачем-то спросил я.
— Так зайди к ней-х и спроси-ска. Она вон в четвертом подъезде живет, у бабки своей. Да ты-нах знаешь-врот. Че я тут тебе рассказываю? Ты ж ее клеил? Четыре деньги-ять, пжалста. За яблочки-врот.
Заходить к ней я не стал. Отложил до вечера. Если не сдохну, то зайду, почему бы и нет? А пока — пошел на остановку. Мне сегодня еще всеобуч проходить начать надо!
— ДА КУДА ТЫ ЗАЙДЕШЬ? ПРОМЕНЯЛА ОНА ТЕБЯ НА ТОГО КРУГЛОГО, И НА ЗАРПЛАТУ В ТРИ ТЫСЯЧИ. ТУПАЯ САМКА. НО ТРАХАЛАСЬ ОТЛИЧНО И ЖОПА КЛАССНАЯ, — заметил дракон.
— Заткнись, просто — заткнись! — откликнулся я, напугав какого-то смутно знакомого бича, который нервно дернулся, услышав мой голос.
— А я че? Я ниче! — испуганно пробормотал он, и постарался втиснуться в крыльцо магазина.
Я только плюнул и ускорился — на горизонте уже виднелся зеленый силуэт «Пятерки» — нужного мне маршрутного электробуса.
Голосовали тут с двадцати лет. Не знаю, может это и к лучшему.
