Так или иначе — я шел на вокзал пешком по зимним минским улицам в компании ещё пятерых педагогов из Гомельской губернии и думал о том, что зря, наверное, не решился ехать на курсы в столицу на «Урсе». Потому что отправлять доху доставкой на отделение почты — это, конечно, было очень волнительно. А ну, как испортится? В любом случае, в лисьей дохе представить себя даже в скоростном комфортном «Шиндлере», который курировал между всеми регионам Великого Княжества, было сложно. Не говоря уже об обычной электричке или там — плацкартном вагоне. Не ездили аристократы в поездах, моветон! Так что отправился Сапегин подарок в Вышемир курьерской службой… А цивильный костюм и тросточку в чехле я в рюкзак упаковал, большой, армейский. Он довольно гармонично смотрелся вместе с гораздо более комфортной «оливой» и типично-хемингуэевским свитером с горлом.
Шагать в таком виде что по Минску, что по Вышемиру, что по Хтони — сплошное удовольствие. Удобно, тепло, неброско — дембельнувшихся нынче в стране полно, куча молодых мужиков форму донашивает. И никаких вопросов — аристократ, дегенерат, педагог или демагог. «Олива»— великий уравнитель!
А свитер связала баба Тома, и он мне пришёлся весьма по душе. Знаете, бывают такие редкие предметы гардероба: наденешь — и как будто на диване валяешься, и плевать, что на улице минус двадцать! Самая поубитая куртка, какие-нибудь столетние боты, шарф родом из детства… Шапка дедова, сапоги кирзовые, батины! Вот и свитер это такой был, удачный. В нем можно было себя представлять одновременно дорогим нашим Эрнестом, геологом, полярником и Данилой Багровым.
Так что я наслаждался жизнью, вертел головой, разглядывая симпатичные столичные здания, витрины, людей вокруг и всякие прочие диковинки, и думал о том, что перед многочасовой поездкой в Гомель следует перекусить как следует.
— Пойду кофе возьму, — сказал я, когда мы прошли «Ворота Минска».
— Билет на тебя купить? — уточнил коллега-историк из Рогачевского уезда.
— Я сам, сам. Спасибо! Догоню! — кофе пахло довольно прилично, к ароматам арабики добавлялись явные нотки жареного мяса, так что я остановился, принюхиваясь и присматриваясь.
Улица Университетская, на которой и стояли знаменитые минские башни-близнецы, в нашем мире — детище сталинского ампира, в этом — ампира самого что ни на есть классического, была наполовину земской, наполовину — опричной. Это здорово сбивало с толку: на нашей стороне дворники в оранжевых жилетах подметали окурки с тротуарной плитки и мочился на остановочный павильон шелудивый кабыздох, на той стороне вместо тротуара был установлен траволатор — то бишь, тротуар шевелился и ехал! А вместо кабыздоха имелся робот-курьер, похожий на R2D2, который пер куда-то целый табель ланчбоксов.
И, конечно, кофе пах с той стороны. Есть хотелось неимоверно — драконовские трансформации требуют массу энергии и питательных веществ, уже два дня прошло после полетов на городом в компании одной сумасшедшей княжны, а я закидываю в себя высококалорийную белковую пищу огромными порциями как в бездонную бочку, по восемь раз за сутки, и все равно — постоянно голод чувствую!
Так что тянуло меня в сторону ароматов готовящейся еды страшно. Можно сказать даже — непреодолимо. Но — один раз я уже необдуманно пересек дорогу и потом очутился у Сапеги в тюрьме… А с другой стороны: хорошо же все получилось? Ну, что могло случиться со мной в опричнине? Там ведь шик, блеск, красота! Царство молодцеватых государевых людей в мундирах, всяких задумчивых айтишников, молодых-перспективных научных сотрудников и красивых девушек. Ну, и высоких технологий, куда без этого!
Формальных запретов для посещения опричнины аристократами или земскими обывателями не существовало. Точно так же, как опричный люд в земщину заглядывал. Заходи — не бойся, уходи — не плачь. Главное — соблюдай законы. Знаешь ты их или нет — никого не интересовало. Соблюдать придется! Типичный пример: магия в земщине равно кол в задницу. Непочтение к семье владетелей в юридике — от удара в зубы до смертной казни, на усмотрение владетеля. Что такое есть непочтение и где его границы — тоже на их усмотрение.
Интересно, а психологушке с ее перманентно активной ментальной магией массового гипноза полагался кол в задницу или нет? А мне, за полеты над Минском?
— ИДИОТ! — сказал дракон. — ПОЛЕТЫ — ЭТО ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЕСТЕСТВЕННЫХ СПОСОБНОСТЕЙ ОРГАНИЗМА, А НИКАКАЯ НЕ МАГИЯ! ЕСЛИ ЧЕРНЫЙ УРУК СТАНЕТ СТАТУИ БРОНЗОВЫЕ ИЗ ПАРКА В ПАРК ПЕРЕТАСКИВАТЬ — ЕМУ РАЗВЕ ЗАГОНЯТ КОЛ В ЖОПУ? НЕТ! ЭТО ХУЛИГАНСТВО! В ЗЕМЩИНЕ ЗА ТАКОЕ — ШТРАФ, У ГУТТЕН-ЧАПСКИХ В ЮРИДИКЕ — ДВАДЦАТЬ ПЛЕТЕЙ. САМ ЖЕ ЧИТАЛ СЕМНАДЦАТЬ ДНЕЙ НАЗАД, В ТОЙ СИНЕЙ КНИЖЕЧКЕ!
— У меня прямого доступа к каждому закоулку памяти нет, в отличие от всяких ошибок подсознания! — огрызнулся я. — Держал бы в уме все, что прочел — свихнулся бы напрочь! Я и так сам бы вспомнил, но чуть-чуть попозже…
— ДА-А-А, ДА, ДА… ИДИОТ! НЕЛЬЗЯ ТЕБЕ ОТ МЕНЯ С ГОШЕЙ ИЗБАВЛЯТЬСЯ, ТЫ БЕЗ НАС УЖАС КАКОЙ ЗАТУПОК!
