— Знаете, сколько директоров-коммунальщиков за последние два года покончили с собой в Вышемире? — какой бес меня дернул откровенничать с царевичам — понятия не имею, но сдержаться я уже не мог. — Четыре, ваше высочество. На данный момент — четыре. От этой должности бегут, как черт от ладана. Знаете, какой некомплект в нашей милиции? Шестьдесят процентов. А знаете, какой глубины озеро с фекалиями на месте прорванного коллектора в районе военного городка, которое три месяца не могут ликвидировать? Восемнадцать метров. И это в городе, который пять лет назад занимал первые места по благоустройству во всем Великом Княжестве! Сейчас у нас выбрали новый состав городской управы, нового предводителя. Кое-что, может, и изменится, по крайней мере — эти новые городские власти будут очень стараться, там такие личности регионального масштаба, что гореть будет мертвое. Но! Есть четкое ощущение, что от Вышемира не отцепятся. Кто-то хочет прибрать его к рукам, вынудить население требовать прав сервитута или — высокого покровительства от аристократов. И еще кто-то радуется возможности расставить большое количество галочек в отчетах — вон, как у них количество инициаций выросло, и плевать всем, что это в отдельно взятой школе у отдельно взятого дракона. Рост на пять случаев за полгода — это ого-го для уезда в сто тысяч населения.
— Ого-го, — кивнул сын Государя. — Пять — это уже закономерность. Кто-то может даже до начальника отдела подняться или годовую премию получить. Все вы правильно рассуждаете, Георгий Серафимович. За пять инициаций могут и директора до самоубийства довести, и аристократа похитить, и мини-войну развязать… А за пятьдесят? А за пятьсот? А за пятьдесят тысяч, как думаете?
— В каком смысле — за пятьдесят тысяч? — вытаращился я. — Это как понять?
— В каком государстве наибольшее число пустоцветов на душу населения? — прищурился Федор Иоаннович.
— Арагон, — не задумываясь откликнулся я. — Ну, и Речь Посполитая.
Идальго и польские шляхтичи почти поголовно были пустоцветами, это хорошо известный факт. И процент мелкой и безземельной аристократии в этих странах всегда оставался самым большим в мире — это давало обеим странам огромный экспансионистский потенциал, который ясновельможные паны тратили в бесконечных войнах с соседями, а Арагонская монархия — в колониальных захватах и перманентном геноциде нелюдей везде, где только могли дотянуться. Правда, и великих магов там почти не водилось, в отличие от той же России или Авалона.
— Речь Посполитая, — кивнул царевич. — На данный момент. Слыхали о Сарматском Проклятье или, если угодно, Панской Дури?
Гоша молча поднял руку, я пожал плечами. Дракон фыркнул, из носу у него пошел дым.
— Тогда я озвучу… — царственный собеседник совсем по-мальчишечьи принялся кататься на стуле. — Интересный феномен: вот уже четыреста лет, как два или три раза за век в западных пределах Государства Российского случаются мятежи и волнения. Причины и предпосылки могут быть самыми разными, как и их форма. Иногда это — откровенный бунт кланов, иногда — земские беспорядки или общая активизация гражданского автономистского движения, а порой — чистой воды предательство во время очередной русско-польской войны. Ключевым и неизменным остается довольно примитивный нарратив, возникающий независимо от первопричины конфликта: если бы здесь была Речь Посполитая, мы все были бы шляхтичами и магами.
— Но это же глупость несусветная! — удивился я. — Кому это в голову может прийти?
— Хо-хо, — сказал Феодор Иоаннович, и я опять заткнулся. В конце концов, он был менталистом и царским сыном. — Что касается коронных земель Польши — то там этот феномен тоже присутствует. Каждое новое небитое поколение шляхтичей начинает мечтать о державе «от можа до можа» и вспоминать границу по Днепру. Или — по Эльбе, зависит от того, в какую сторону дует ветер в Сейме и на международной арене. Шляхта вспоминает, достает сабли, начинает кидаться на соседей — и чаще всего получает по зубам. Но если Панская Дурь по ту и по эту сторону границы синхронизируются — то мы имеем кровавое месиво в Галиции, Волынии, Подолье и в Великом Княжестве. А Германия соответственно — в Силезии, Судетах, Тироле… И далее, у остальных соседей — по списку.
— А сейчас… — с чего он взялся просвещать меня в плане геополитики — я понятия не имел, но все это могло напрямую коснуться меня, Яси, Вышемира, а еще — многих и многих тысяч детей, так что я слушал его очень внимательно.
