После тренировки она раскраснелась, дышала часто, грудь под топиком вздымалась, эти самые бесовы леггинсы подчеркивали все, что только можно подчеркнуть, а тонкая талия и плоский животик так и…
— Я вся потная! — возмутилась она, шутливо шлепая меня по рукам
— Ой, ну и что? — фыркнул я.
— Ну и то! Это тебе может нормально, а мне — ненормально, чес-слово! — девушка вывернулась и уже собиралась уходить.
— Ядвига Сигизмундовна, стойте! Я хочу сделать вам очень серьезное предложение! — я догнал ее в два шага и удержал за руку.
Она захлопала глазами и прижала руки к сердцу. Коврик упал на пол.
— Подожди, Пепеляев, что, прямо сейчас?
— А чего тянуть-то? — ухмыльнулся я, и не думая становиться на колено и доставать кольцо. — Будь моей замдиректором!
— Ну ты и гад! — она принялась лупить меня по груди ладошками, а потом форменным образом ухватила за бороду, притянула к себе и поцеловала: — Ладно, да! Да, я согласна быть твоим замдиректором по магической части в горе и здравии, в ремонте и проверке, во время экзаменов и на каникулах, пока аудит из Народного Просвещения не разлучит нас!
— Вот уж дудки им! — я подхватил ее на руки и понес в сторону ванной. — Не для того я все это затеял, чтобы всякие Просвещения нас разлучали! Мы построим такую школу, какую только захотим, здесь — в Горыни! И будем плевать на Народное Просвещение с такой высоты, с какой только захотим.
Порядочно разгоряченный ощущением самого желанного в мире девичьего тела на руках, я пинком открыл дверь ванной и, оглядев обстановку внутри, разочарованно сказал:
— Однако!
Вместо огромной старинной медной ванны, горячей воды и уединения с Ядвигой я обнаружил там армагеддон, голые стены, кучу плиточного клея, штабели стройматериалов, клубы пыли и пару работяг характерного деловито-коренастого вида.
— Хуябенд, — вежливо поздоровался гном в аккуратной спецовке, с пышной окладистой бородой. — Я — Густав, и я кладу тут плитку. А это Юрген, он мешает раствор и ведет другие подготовительные работы.
Из радиоприемника, подвешенного под потолком на куске проволоки, звучали какие-то детские веселые песенки на шпракхе, своими маршевыми мотивами живо напомнившие мне творчество группы «Рамштайн».
— Молодцом, Густав! — выдавил из себя я. — Молодцом!
Яся хохотала как ненормальная и дрыгала ножками у меня на руках. А я думал о том, что, видимо, пора возвращаться в земщину. В конце концов, у меня конец четверти на носу, выходные заканчиваются и с ребятами нужно потренировать выступление, защиту научной работы.
— Давай поедем на моей машине, — предложила Вишневецкая. — И тогда — успеем заскочить к тебе, я схожу в душ и…
— И? — заинтересовался я.
— И ты, наконец, сможешь определиться, за что хочешь хвататься в первую очередь! — закончила она и подмигнула.
Нет, ну что за девушка, а? Я же от нее просто с ума схожу, честно!
— Слушай, Ясь, по поводу второго предложения… — начал я.
— Сначала — байдарки, помнишь? — Вишневецкая погрозила мне пальцем.
Конечно, она поняла, что речь идет о женитьбе! И кто меня за язык тянул тогда, с этим «ремонт, поход» и все такое…
— Так это когда еще будет… — вздох сам собой вырвался из моей груди.
— Так в мае! Всего каких-то пара месяцев! — она потянулась ко мне губами, я — потянулся в ответ, и некоторое время мы целовались прямо в коридорчике, ничуть не переживая, что из-за полуоткрытой двери за нами могут подсматривать два гнома.
Кхазады в этом плане народ простой. «Что естественно, то не сверхъестественно» — так говорила мадам Шифериха…
У самой машины нас догнал Иеремия Михайлович. Вид он имел весьма солидный: приоделся в теплый кафтан с меховой опушкой и золотыми узорами, волосы свои седые расчесал, даже застегнулся на все пуговицы. И сапоги у него были что надо — с золотыми пряжками! И где только отрыл? Или это Гражина Игоревна с собой мужнин парадный гардероб привезла? В любом случае — я таким собранным его ни разу за время нашего знакомства не видел!
— Внуча, нам с твоим женихом поговорить надо, — сказал он, и поманил меня пальцем.
Я кивнул Ядвиге, чтобы не волновалась, и мы с Вишневецким отошли под сень заснеженных сосен.
— Пепеляев, ты на меня зла не держи, — проговорил он, сделав неопределенный жест рукой.
— Если бы я на вас держал зло, или вы — на меня, то тут бы горело мертвое, — развел я руками. — Стихийное бедствие случилось бы похуже, чем эти ваши некромантские танцы с бубном. Я никогда не был настолько наивным, чтобы полагать, будто мне Горынь с неба упала.
— То есть — ты знал? — прищурился старик.
— Я знал, что вы подарили мне ее не за красивые глазки. Потому что глазки у меня самые обычные, это раз, и потому что за драку с Кшиштофом рыцарского звания было бы более чем достаточно, это два. На свете полно безземельных рыцарей! А когда узнал про сокровища подземелья — все стало совсем понятно. Не верю я в рояли в кустах.
— Во что, прости? — переспросил князь Ярэма.
— Бесплатный сыр только в мышеловке, — сказал я. — Но это ровным счетом ничего не значит, если в мышеловку вместо мышки попадается дракон.
— То есть, вражды между нами нет? — он не мог не уточнить.
