Тут же, не мешкая, я запустил стулом во Франека и бросился на Янека. Стоит отдать им должное — вокруг Янека уже полыхало защитное поле, а Франек мигом швырнул в меня свои алые искры — но я-то помнил, кто из них на что способен! Искры осыпались бессмысленными бенгальскими огнями, стул угодил куда надо — молодому Сапеге прямо по голеням, а я, и не заметив сопротивления оборонительного заклятья, уже подскочил к Янеку, двинул ему коленом прямо под парчовый кунтуш — и швырнул классически, через плечо — прямо на ушибленного стулом Франека. Каблуки желтых шляхетских сапог со страшной силой описав эпическую дугу, здорово врезали по голове Франца Ламберта, так что оба брата рухнули на пол. Пока трое Сапег (старший — у трона и младшие — у входа) копошились, пытаясь встать, я на три счета оказался у стены, сорвал с нее первую попавшуюся штуковину — это оказался фламберг — сунул его между дверными ручками и согнул так, чтобы с кондачка вломиться к нам не получилось.
— Дерьмо, а не фламберг, — констатировал я. — Сувенирная продукция.
А потом — пошел бить ногами аристократическую молодежь. Эти двое были куда как опасными, да и прилетело им слабее, чем старому магнату, так что они все еще сохраняли решимость драться — вон как сурово пыхтели! Да и в дверь начали колотить… Янек приподнялся на ноги, пошатываясь, и принял классическую боксерскую стойку:
— Прыйдзь до мне, пшекленты!
Я и не думал приходить к нему, я прыгнул на грудь Франеку — до хруста, а потом еще одним прыжком оказался у стены и схватил ту самую двустороннюю секирку и взмахнул ею, примериваясь: не родная МПЛ, но по аэродинамике и балансу очень даже похоже. Вот теперь — повоюем!
— Кур-рва! — молодой Сапега понял свою оплошность.
Если бы он сразу кинулся за оружием — что-то, может быть, и выгорело бы. Но теперь… Янек дернулся в одну сторону, потом — в другую, все-таки решился попробовать завладеть привычным каждому шляхтичу клинком — саблей-карабелой. Черта с два я собирался смотреть как он тут устроит со мной крестовой бой и нашинкует меня на лангет из земноводного…
— Я НЕ ЗЕМНОВОДНОЕ! — впервые подал голос дракон. — Я — СУЩНОСТЬ ВЫСШЕГО ПОРЯДКА! ЖГИ!!!
Не стал я жечь — швырнул секиру, которая с точностью, достойной лучшего применения, врезала ему по правому локтю. Лезвия моего оружия были искусственным образом затуплены — поэтому отрубить не отрубило, но сустав расшибло — это точно.
— Йа-а-а-а пер-р-р-рдоле! — Янек скрючился на полу, ухватив себя левой рукой за поврежденную конечность.
Я подошел к двери и громогласным учительским тоном заявил:
— А ну-ка, тихо там! Не сметь ломать дверь! У меня в заложниках Павел Станислав, Франц Ламберт и Ян Казимир Сапеги! После официального объявления войны я разгромил их и поверг, и захватил в плен, клянусь дворянской честью!
— О, курва! — раздалось из-за двери, и шум стих.
Это было подозрительно просто!
— Пепеляев, пся крев, — раздалось хрипение старшего Сапеги. — Что ты…
— Никак вы, ять, не научитесь… — проговорил я тоном ведьмака Геральта из Ривии из компьютерной игры, и принялся вязать Франека его же роскошным слуцким кушаком. — Магия — не панацея. Нельзя считать себя самым первым парнем на деревне только на том основании, что научился пускать искры из глаз, бормотать заклинания и грозно шевелить бровями. Кто вы без своей магии — вот вопрос, достойный Тони Старка, м?
— Да что ты несешь вообще… — магнат потрогал разбитую голову и посмотрел на свои окровавленные руки.
— Я объявил вам войну, верно? — закончив с Франеком, я принялся за Янека. — Я — рыцарь, вы — граф. Мы — на территории юридики. Внешних войн Государство Российское сейчас не ведет, мир заключен! Все законно.
Янек стонал и берег руку — но я был непреклонен. Пускай страдает, за честь клана и все такое. Связал как положено! Ладно — руку я ему обездвижил и изолировал, насколько это было возможно. Слуцкий пояс — штука длинная, четыре с половиной метра сплошной роскоши, так что можно было не то, что шину наложить и связать, а и в мумию поиграть! Павел Сапега наблюдал за моими манипуляциями с явным любопытством. В его глазах как будто щелкал арифмометр — старик пытался просчитать новые расклады. Однако, понятно, почему именно он — глава клана. Умеет чувствовать изменившуюся конъюнктуру! Может, не такой и говнюк, как показался сразу?
— Скажите своим людям, что у нас тут переговоры по результатам проигранного вами генерального сражения, — предложил я. — Если не считаете, что проиграли — я снова вас изобью стулом. На сей раз — до полусмерти. Честное слово!
— А-хм! — он явно не привык к таким угрозам, но после того, как я ухватил обломки стула и направился к нему с самым угрожающим видом, повысил голос. — Панове! У нас тут с паном-рыцарем переговоры! Оставьте дверь в покое!
Ломиться в дверь перестали, явно озадачившись. Меня вот что заинтересовало: судя по звукам, киборг Мирон особенно не активничал. Уж ему-то отчекрыжить кусок двери явно труда бы не составило!
