— Однако, — этот герб меня доконал окончательно. Я не знал — смеяться мне или плакать! — Еще один любитель перекладывать с больной головы на здоровую! Ты чьих будешь, боярин?
Он шагнул ко мне — росточком-то Бог дяденьку не обидел, метра два точно! Я и сам немаленький, но на этого смотрел снизу вверх, как на воспитательницу в детском садике. Навис надо мной, понимаете ли, авторитетом пытался давить…
— Боярин? — пророкотал он. — Я — князь Семен Гольшанский, и ты сейчас пойдешь со мной!
И ухватил меня за рукав дохи своей лапищей!
Знаете, я не люблю, когда чужие люди лезут в мое личное пространство. Хлопают по плечу, крутят пуговицы, обнимаются… Особенно когда такое проворачивают двухметровые гигантские дяденьки! Такими людьми обычно движет самоуверенность, вера в свои магические и физические силы, в собственный авторитет и непогрешимость… Подобный уровень самомнения и завышенной самооценки обычно не предполагает удара затупленной двусторонней секирой в междудушье, точно.
— Ауч! — сказал князь Семен Гольшанский жалобным голосом и рухнул на колени, инстинктивно прижимая руки к травмированным причиндалам.
— С меня достаточно, — вздохнул я и приложил его секиркой еще раз — плашмя, по башке, а потом спрятал оружие в недрах лисьей дохи. — Сапега, оказывается, еще ничего — в плане адекватности. Вот уж верно — змеиное кубло! Как же мне хочется отсюда свалить, а? Пошли бы они к бесам все вместе, эти вельможные и ясновельможные!
В душе моей именно в этот момент поселилась зеленая тоска. Мне стало плохо физически, аж под ложечкой засосало. Захотелось назад — в уютную земщину, в Вышемир, в свою квартирку в местной «хрущевке» с Ясей чай пить на подоконнике, или даже в кабинет школьный, рассказывать детям о причинах распада Балканской Федерации…
— ТАК СВАЛИ! КТО ТЕБЕ МОЖЕТ ПОМЕШАТЬ? — прогремел голос дракона. — НЕ ХОЧЕШЬ ЖЕЧЬ ПРЯМО СЕЙЧАС? ТОГДА ПОШЛИ ОНИ ВСЕ В ЖОПУ!
Я глянул еще раз на корчащегося Гольшанского, на лютую сечу вокруг, на столбы дыма… А потом отступил к самому краю площадки на вершине башни, набрал полную грудь воздуха — и сиганул вниз!
Сначала в лицо мне ударил воздух, в ушах засвистело, а потом — раздался жуткий треск, и зуд в спине внезапно прошел! Я как будто почувствовал опору руками, да что там руками — всем своим существом! Как будто ухватил небо в ладони, меня распирало от дикого восторга, я увидел облака близко-близко и вдруг понял: у меня — крылья!
Я лечу!!!
— … до сих пор гадают, чем вызвана череда странных пожаров в имениях великих кланов. И если горящий замок Браслава можно объяснить начавшейся междуусобицей среди магнатских родов и боестолкновениями на территории домена Сапег, то провалившаяся крыша Ольшанского замка, или сгоревший флигель лидского имения Пацов, не говоря о возгорании верхних этажей донжона Копыльской цитадели Олельковичей, весьма таинственны, — лысый ведущий в телевизоре повернулся к зрителям в профиль. — Четыре пожара магнатских замков за сутки? Совпадение? Не думаю!
— Не думает… — Рикович побарабанил пальцами по грязной столешнице. — И я — не думаю.
Мы сидели в удивительно зачумленной забегаловке, настолько дрянной, что мне казалось — таких в Минске и не осталось вовсе! Минск — город ухоженный, три его части — опричная, земская и принадлежащая аристократам — постоянно соперничали друг с другом, щеголяя чистотой тротуаров, изяществом фасадов и яркой иллюминацией. А тут — засиженный мухами портрет Государя, кофе «три в одном» в пластиковых стаканах, вонючие жареные жирные чебуреки и какой-то доисторический огромный телевизор на выкрашенной бледно-голубенькой краской кривоватой стене. И висюлька-бренчалка над дверью-ПВХ, которая цеплялась за макушку всякого, кто был выше среднестатистического кхазада.
Сыскарь покачался на пластиковом стуле, оценивающе посмотрел на меня и проговорил:
— Так вот, никто не думает, что это совпадение. Все ищут причины. Кто-то говорит, что произошедшее — такой странный хтонический инцидент: мол, вылетела тварь, полетала, пожгла и улетела. Тем паче — остаточные хтонические эманации во всех трех… Даже — четырех случаях читаются. А приборы — сбоят. И артефакты — тоже. Другие говорят — это проделки демонологов. Мол — демон с рыжим мехом и адскими крыльями, небывалой силы, может быть, даже из духов злобы поднебесной… Кто-то из аристократов взрастил редкого специалиста и теперь натравливает на конкурентов.
— НОРМАЛЬНЫЕ КРЫЛЬЯ! — возмутился дракон. — САМ ТЫ АДСКИЙ!
А я помалкивал и слушал его дальше. Я уже изучил Ивана Ивановича: если он не брызгал слюной и не бегал по потолку, а вот так вот спокойно излагал свои мысли, это значило — в целом сам Рикович и весь Сыскной приказ не против происходящего. У меня к ним тоже была парочка вопросов, но один из них задавать было рано, а второй — задавать стоило кому-то рангом повыше. Целовальник продолжал рассуждать вслух:
— Третьи считают, что сие — дело рук какого-то жутко мощного зоотерика. Но летающих зоотериков не бывает, как не бывает хоббитцев и снежных человеков…
