Меня почти разморило в тепле, так что я как-то не обратил внимание, что кафе с поразительной скоростью опустело, а оба — и бородатый барриста, и остроухий шаурмист как-то странно косятся мне за спину.
— Георгий Серафимович? — раздался хорошо поставленный, командирский голос. — Пепеляев-Горинович?
— Именно он, — я крутанулся на стуле и с интересом уставился на импозантного, очень взрослого мужчину в черной элегантной форме.
Седой, смуглый, с красивым мужественным лицом, он явно привык повелевать и распоряжаться. Судя по знакам отличия — командир опричного полка, то есть — целый генерал, если по армейским лекалам. Судя по гербу на фамильном перстне — как минимум светлейший князь, а вот лилия эта мне не была знакома, похожих эмблем довольно много в Государстве Российском…
— Воронцов, Георгий Михайлович, — представился он. — Вам необходимо проследовать за мной.
— Однако, — сказал я, вставая со стула и коротко, одним кивком головы, обозначая поклон. — Светлейший князь? Польщен, весьма польщен. Чем обязан?
Он дотронулся до своих губ указательным пальцем, явно сдерживая некую необдуманную реплику, потом медленно выдохнул и объяснил:
— Феодор Иоаннович вас приглашает.
Вот так, на архаичный манер, тут звали представителей одной-единственной семьи. Глава которой, Иоанн наш Иоаннович, являлся полновластным хозяином и правителем всего богохранимого нашего отечества. Так что отказать я не мог, даже если бы очень-очень захотел. Я спросил только:
— А шаурму можно забрать? Есть хочется — мочи нет!
— Шаурма — это святое, — вдруг широко улыбнулся светлейший князь. — Я и сам, если честно, не гнушаюсь иногда…
— Знаете что? — обрадовался я. — Я две заказал! Одну с бараниной, другую — с курицей. Две все равно сьесть не успею, может — будете?
— Большой капучино, баранина, курица, — дрожащим голосом произнес бородатый гедонист и выложил мой заказ на поднос. — Прия-а-а-ат-т-т-тного…
— А вот не откажусь! Верите, нет — у меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было. Сумасшедший дом какой-то! Я куриную возьму? — спросил Воронцов, а я успокоился.
Не станут меня потрошить, точно. Ну, не делается это так, не бывает такого — чтобы сначала шаурму вместе ели, а потом — в поликлинику сдавали, для опытов. Да и не походил Георгий Михайлович на негодяя, скорее — на Штирлица или там — на Джеймса Бонда в отставке. По приказу и город средних размеров уничтожить может, но в целом — явно человек неплохой!
— На месте поедим, у нас все равно еще полчаса есть, — сообщил мне этот неплохой человек. — Возьмите меня за руку, будем телепортироваться.
— Я нулевка!
— Верите, нет — мне тоньше лезвия, — улыбнулся он и моргнул.
И я моргнул.
А потом мы телепортировались.
Мои мысли про поликлинику оказались почти пророческими. Пахло озоном и медикаментами, мы сидели на самой обычной кушетке, которые стоят часто в приемных покоях самых обычных больниц или в кабинетах участковых терапевтов. Вокруг — кафель, какие-то шкафы с банками, склянками и страшного вида инструментами и приборами. И холодно.
Нет, я не мерз, но ощущения были зябкие. Воронцов же являл собой образец безмятежности: он открыл один из шкафов, достал оттуда стеклянную бутыль, открыл крышку, принюхался и радостно скривился.
— Медицинский спирт! Вам, Георгий Серафимович, не предлагаю, ибо трезвый рассудок потребуется… А я с шаурмой — употреблю. Ну, будем! — и совсем не по-княжески отхлебнул из горла.
И закусил шаурмой.
А я — отхлебнул кофе и тоже закусил. Ситуация была престранная! Про царевича Федора ходили слухи самые разные, как и про его братьев. Вроде как Дмитрий Грозный курировал армию, флот и внешнюю политику, Василий — экономику, социальную сферу и образование, то есть политику внутреннюю, а Федор — магию, высокие технологии, спецслужбы, инопланетян, иллюминатов, рептилоидов, масонов и йети. Так что чисто теоретически я относился к его епархии.
— А сколько километров? — уточнил я, прожевав кусок шаурмы.
— Две с половиной тысячи, — пожал плечами Воронцов, с полуслова поняв, что я имею в виду. — Даже чуть больше. Могли бы и вашими крылышками, но долго! Да и я не красна девица — меня тащить неудобно.
Однако, как ловко он все обозначил! Мужик-то запредельно мощный! Схватить нулевку за руку и переместиться вместе с ним куда-то как минимум в район Ирининбурга, к Каменному Поясу, сиречь — к Уральским горам. Он меня в блин, наверное, размазать может.
— НЕ МОЖЕТ, — тут же подал голос дракон. — ТО ЕСТЬ МОЖЕТ — ПОКА ЧТО. НО ПОБОДАТЬСЯ С НИМ ПОЛУЧИТСЯ, БОЛЬШОЙ КРОВЬЮ ЕМУ ЭТО РАЗМАЗЫВАНИЕ В БЛИН ДАСТСЯ. И ВСЕ ЭТО ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ПОСТОЯННО НОРОВИШЬ НА ПОЛШИШЕЧКИ ТРАХАТЬСЯ! Я ФИГУРАЛЬНО, ПОНЯТНОЕ ДЕЛО. ОБРАЗНО ВЫРАЖАЯСЬ, БЕЗ ЛИШНЕЙ ПОШЛЯТИНЫ… ГЛЯНУЛ БЫ Я, КАК ОН НАСТОЯЩЕГО ДРАКОНА ТЕЛЕПОРТИРУЕТ! ДАЖЕ ЗА ЛАПКУ БЫ ДАЛ ПОДЕРЖАТЬСЯ!
— Господа, — раздался усталый голос, и шаурма колом стала у меня в горле, но я усилием воли ее проглотил и вскочил с кушетки.
