Однако, она назвала меня по имени-отчеству! Ну надо же! Это было гораздо более удивительно, чем тот факт, что медведь оказался Олельковичем. Такому повороту я совсем не удивился: логично, что все, кому я спалил крыши, ополчились против меня. И настоящие разборки, видимо, еще впереди… Особенно после того, как княгиня окажет мне ту самую услугу.
— Едемте! — махнул рукой Рикович. — Петруха, найди Серафимычу что-то из одежды… Никодим — бошки эти аристократические прибери, надо будет как-то родственникам выдать, что ли.
«Олива» моя была испорчена раз и навсегда. Вот от этого я слегка расстроился, но не сильно. В конце концов — что такое «олива»? Не Бог весть какой артефакт. Похоже, придется идти в магазин к Рыбаку — за новой, благо после войны в продаже такого добра навалом: продают и демобилизовавшиеся, и с армейских производств, которые постепенно переводятся на режим мирного времени, кое-что частникам поступает.
— Разрешите я в десантном отсеке переоденусь? — вежливо попросил я, когда Петруха — один из ярыжек, протянул мне стопку сыскарской формы без знаков различия. — Побеседуйте пока на улице, как-то неудобно афедроном перед дамой светить.
— Пф! Чего я там не видела?.. — фыркнула Заславская, прихлебывая что-то крепкое из чьей-то фляжки, но осеклась после того, как я погрозил ей пальцем.
Тоже мне!
Пока ехали — выяснилось, что идиотами были мы все. Рикович долго мучил вопросами Заславскую, куда-то звонил, орал в телефон, что-то печатал в планшете… Я, честно говоря, задремал. Было далеко заполночь, ближе к трем часам, так что урвать кусок сна я стремился со страшной силой. И потому, когда Рикович ухватил меня за плечо и затряс, рыча что-то невразумительное, прийти в себя мне удалось далеко не сразу.
— Курбский! Курбский, сука! — с шалыми глазами повторял Иван Иванович.
— А? Что? Какой… — доходило до меня туго. — А, Курбский? Да! Был один, въезжал по блокпосту, у него какое-то свидание было там, в «Бегемоте»…
— Не, ну охренеть теперь… — выдохнул Рикович. — Значит все-таки он, сука. Ненавижу метаморфов, ять. Вот же тварь! Значит въехал, и через двое суток — выехал! А за это время мой дорогой подчиненный — он же начальник Вышемирского уездного земского отдела успел отдать мно-о-ого странных приказов! Ща-а-ас, щас…
Он яростно принялся тыкать в телефон, а потом заорал:
— Помер твой Дробышевский! Ищите труп! Проворонили, тетери! Что, думали, дружина за вас всю работу будет делать? Они и так вам Курбского на блюдечке с голубой каемочкой принесли, а вы… Шомполами запорю!
— То есть утечку нашли, крот обнаружен? — поинтересовался я.
— Да-а-а, — странно глянул на меня Рикович.
Броневик подскочил на колдобине, головы аристократов выкатились из мешка и запрыгали по полу десантного отсека. Голова паца издавала металлический звон, ударяясь шлемом о стенки. Я откинулся на жестком сидении, закрыл глаза и приготовился уснуть. Курбские, Олельковичи, Заславские… Уроки за меня никто не проведет! Сон почти победил меня, как вдруг в полудреме меня осенило:
— Иван Иванович, это ведь кретинизм чистой воды! — заявил я внезапно бодрым голосом.
— В смысле? — резко повернулся ко мне сыскарь.
— Не пляшет! С какого перепуга Курбский бы назывался своим настоящим именем, и вообще — приезжал в земщину на шикарном электрокаре с пафосной охраной из черных уруков? — думалось плохо, но, вроде бы, здраво. — У Курбских разве наследственное заболевание — олигофрения?
— Нет, СДВГ у них семейное… — машинально откликнулся Рикович. — Ять, точно… Не пляшет! Совсем голова кругом — я чуть было не купился! Слишком очевидный ход. Но если Курбского подставили, то картинка красивая получается: сначала подумают, что Сыскной приказ тебя слил в Хтони, а точнее — я и мои люди тебя тупо отправили на смерть. Во вторую очередь — на Курбского, потому как замечен и мог. А в третью… А в третью…
Он снова схватил телефон и принялся в него тыкать. А потом довольно спокойным тоном проговорил:
— Васин, слушай, тут подозреньице закралось: может, Дробышевский и не помер? Или помер — но все равно причастен? Может — купили его. Или — шантажировали. Давай-ка аккуратно посмотри, что у него с семьей, где они проживают… И запрос сделай на доступ к серверу: земщина не сервитут, камер гораздо меньше, но кое-где есть. Может засветится где-то или он, или близкие его. И по Курбскому — с ним бы встретиться… Да знаю, знаю, не моя юрисдикция. У смежников попрошу содействия. Ладно, работай.
На этом моменте меня вырубило окончательно, и проснулся я только когда голос водителя бравурно, на манер диктора проговорил:
— Конечная остановка — улица Мира, дом три! Пассажиры, наш рейс дальше не идет, просьба — покинуть салон.
— Ах, да-да-да! — я спросонья ухватил рюкзак, вскочил, ударился головой о потолок, сел и глубоко вздохнул. — Ну вас к бесам ребята, злые вы, уйду я от вас!
