Честно говоря, в Москву ехать не хотелось страшно. Дел у меня тут было полно, да и учебный год заканчивается, ребятам экзамены сдавать, готовиться надо! Какая Москва? Какой Всероссийский педсовет?
— Чего я бояться должен? — поинтересовался начальник отдела образования.
— Ну, того, что я им там с трибуны скажу, однако…- во мне стал просыпаться охотничий азарт.
— Про зарплату, наверное? — он пожал плечами.
— И про зарплату тоже, — отрицать было бы бессмысленно. — Георгий наш Серафимович потому такой замечательный, что от школы финансово не зависит. Для меня это — благотворительность, с первого сентября и до сих пор. Даже когда я аристократом еще не стал — уже за свои деньги кабинет обставил, потому что в Сыскном приказе работал, а еще — государево воинское жалованье на это дело пустил. Я ведь об этом тоже расскажу, понимаете?
Валентин Александрович отвернулся и посмотрел на солнце сквозь ресницы. А потом обреченно кивнул:
— Ну, кто-то же должен? В конце концов — почему бы и не вы, и не прямо сейчас? Мы же должны проверить — они там реально не знают, или им реально плевать? — он с явно читаемым фатализмом махнул рукой. — Вот и узнаем. Если это на всю страну прозвучит — игнорировать не смогут.
Вот этого уже я не ожидал. Точнее — ожидал, надеялся, но — не верил. Оказалось — зря. Оказалось — у нас в Вышемире нормальный начальник, которому не плевать, и который точно так же, как и вся вертикаль ниже, бьется, как рыба об лед, пытаясь решать нерешаемые задачи при помощи инструментов, для этого неприспособленных.
— К себе меня возьмете, если уволят? — вдруг по-молодецки усмехнулся начальник. — Вы там вроде лагерь организовать собрались, в своей юридике? Я не только воспитателем могу, я, если что, и слесарь неплохой… А в молодости занимался промышленным альпинизмом!
— Возьму, — вернул усмешку я. — Даже не сомневайтесь. Зарплата будет такая, о какой мечтают все педагоги: средняя по региону, плюс премия и надбавка. И медицинская страховка на время работы. И никаких скакалок, глобусов, палаток и байдарок за свои деньги покупать не надо. Даже канцелярскими принадлежностями обеспечу, а распечаток можно будет делать сколько угодно. Хоть книгу напечатайте на принтере!
— Фантастика! — он поцокал языком мечтательно. — Может, мне вашего выступления не ждать, а сразу уволиться? Где там кровью расписаться нужно, не подскажете? А можно, я супругу свою тоже к вам трудоустрою? Она отличный культорг и поет красиво, ведет кружок по вокалу… Нужны вам вокалисты?
— Мне все нужны! — закивал я. — Пение вообще — одно из самых больших счастий. Особенно хором! Кроме шуток, Валентин Александрович: надумаете — обращайтесь. И вы, и ваша супруга. Мне, чем через кадровое агентство персонал искать, я лучше тех, кого знаю, возьму. Или хотя бы пополам!
— Змей искуситель… — погрозил он мне пальцем. — В любом случае, вы ведь уголовщину всякую с высокой трибуны нести не станете, небось? Только радикальщину и остросоциальщину, да?
— Да! — кивнул я. — Именно в таком ключе, в самом широком смысле.
Честно говоря, я уже прямо сейчас думал, чего такого стоило бы озвучить, и у меня руки чесались сесть и накидать себе тезисы для речи, хотя я и понятия не имел о сути и посыле мероприятия, куда меня зовут. Всероссийский педсовет — звучит достаточно скверно. Если проводить параллели с педсоветами обычными — мне и слова не дадут. Выступит начальство, похвалит себя, поругает нас, мол — не дорабатываем на местах, а они очень хорошую концепцию приняли и отличную реформу задумали. И замки с корабликами там на задней парте не порисуешь, наверное… Не будет там никаких парт, какой-нибудь зал огромный, бархатные сидения и телекамеры кругом.
— Ладно, в общем, я доведу информацию до Гутцайт. А наверх сообщу о вашем принципиальном согласии. Десятого мая и поедете, командировочные расходы компенсируем, а жильем вас там обеспечат. Программу мероприятия, место проведения и все такое прочее получите у своего секретаря в школе… В общем — надеюсь на вас. Задача четкая и ясная: повысить привлекательность профессии, поднять престиж звания «учитель» и создать образ успешного молодого педагога! — командирским тоном закончил Валентин Александрович.
— Яволь! — откликнулся я. — То есть — слушаюсь и повинуюсь. Задачу понял, принял, буду думать над путями реализации.
— А про возможное трудоустройство я очень сильно подумаю… Жаль — отпуск у меня не учительский, я бы летом к вам на пару созывов прям сразу подработать пришел. Но увы, увы… — сказал начальник уездного просвещения, перекрестился на купола и бодрыми шагами двинулся прочь со двора.
