— Я вручаю тебе его, пока ты глава уезда и правильный мужчина, именно при таких условиях. Разведешься с женой или начнешь бить детей — заберу! — пригрозил я. — Или если взятки брать начнешь.
— Типун тебе на язык! — отмахнулся Женя. — Хочешь — я тебе в качестве алаверды сковордку подарю в лизинг? Пока ты мой сосед — будешь иметь право бить меня по голове в вышеозначенных случаях.
— ДВА ИДИОТА, — констатировал дракон.
К маю я знал по именам и фамилиям пятьсот человек. Ну, а как иначе? Я уже как-то занимался такой увлекательной арифметикой и вычислил, что это математику или филологу можно взять одну, максимум две параллели, и вуаля — нагрузка готова. Четыре или пять часов математики в неделю, умножаем на четыре, пять или шесть классов и получаем от двадцати до тридцати часов в неделю. Солидно? Более, чем.
У историка же — нормального, адекватного, а не такого многостаночника-филантропа, как я, в каждом классе — два часа. В старших добавляем обществоведение — три. Если брать провинцию, тем более — нашу шестую школу, которая располагалась в частном секторе — редко в таких местах водится более одного учителя истории. Ну, иногда администрация себе полставки берет, это ж не математика, в истории каждый дурак разобраться может! Даже если образование непрофильное.
В любом случае — за четыре четверти волей-неволей запоминаешь всех. И пока видишь каждую неделю — помнишь. Конечно, это своего рода калейдоскоп детских лиц, и после выпуска, спустя лет пять или шесть узнаваться и вспоминаться будут только самые яркие… Не всегда самые умные и успешные, но яркие — точно. И это не значит также, что в памяти останутся только хулиганы и двоечники, которые всякую дичь творили, или — артисты и активисты, нет.
Просто — в каждом классе есть шесть или семь учеников, на которых учитель смотрит, когда ведет урок. Они — кто-то вроде живых камертонов: если таким ребятам тема заходит, если они успевают записывать и понимают, что вообще происходит на уроке — то и остальные дотянут. Бог знает, что в этих детях такого особенного: успеваемость разная, социальное происхождение, генетический багаж и уровень достатка — тоже. Может — любопытство? Небезразличие? Считая обе жизни, я что-то около пятнадцати или семнадцати лет в педагогике, но так и не выработал никакой классификации.
Вот и теперь, глядя на склонившиеся над тетрадями головы учеников, я поймал что-то вроде приступа учительской тоски или — укола совести… Мол, как я их брошу? Вот так возьму — и сбегу из школы? Может — поговорить с Гутцайт, остаться хоть на полставки? Этих девятиклашек ведь тоже к экзамену надо готовить…
И при этом: они ведь все равно уйдут! Кто из них вообще про меня вспомнит через пять лет? Кто из нас вообще вспоминает своих учителей? Человек уходит, на его место приходит другой, учебный процесс идет дальше — шатко, валко, как-то. Чудовищно и однообразно, как все в земщине.
Большая зеленая муха билась об оконное стекло, тщетно пытаясь выбраться наружу. Первая муха в этом году! Солнышко пригревало, пахло мелом, немножко — нагретой половой краской и приторно — чьими-то духами. Наверное, опять Свиридова мамину косметичку распотрошила…
— … Таким образом, любая типология характеров и личностей — очень условна. Не бывает чистых флегматиков или меланхоликов — в основном все мы можем обнаружить в себе черты того или иного типа темперамента или, например, в зависимости от уровня усталости или состояния здоровья демонстрируем поведение, соответствующее интроверту или экстраверту, — завершил мысль я.
Только что, на уроке обществоведения в девятом классе мы вспоминали с ребятами о разных вариантах классификаций типов личности, от классического деления по темпераменту до новомодной системно-векторной психологии. Даже про соционику я им рассказал, на свой страх и риск. Понятия не имею, родилось тут сие творение сумрачного прибалтийского гения или нет… В любом случае — ничего не предвещало беды.
А потом Танечка Пегова спросила:
— А вы кто по знаку зодиака, Георгий Серафимович? Это ведь тоже классификация! — и девчонки зашумели, явно проявляя интерес.
Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза: ну да, ну да, сейчас они выяснят, Козерог я или Рак, и тут же выведут меня на чистую воду! Такие заходы меня всегда то ли веселили, то ли расстраивали — сложно сказать.
— А ты, Таня, какой зодиак имеешь в виду — тропический или сидерический? — с самым невозмутимым видом спросил я.
— Ну, обычный, где вот Лев, Дева, Рак… — растерялась девочка
— Сколько всего зодиакальных созвездий-то? — уточнил я.
— Двенадцать? — нерешительно проговорила она, понимая, что ступает на зыбкую почву.
— Эх, молодо-зелено… Тринадцать! — отмахнулся я. — Змееносца забыла… Кто хочет десять баллов? Кто может внятно объяснить остальным, что такое зодиак и зодиакальные созвездия, и какое отношение они имеют к формированию личности?
