Двадцать красных и потных девчонок-подростков в форме не по размеру носились по площадке за одним мячом, тренера — две огромные женщины — с кромки поля крыли их благим матом, пытаясь рулить происходящим. Судья свистел, поясняя что-то про «перебег» и «подскок» — я совершенно не знал, что это значит, но игра из-за этих «подскоков» прерывалась довольно часто. Потом — вбрасывание мяча, новая порция беготни и криков — и новый свисток из-за очередного «подскока», «выхода» или — полученного очка. Кажется, побеждали наши — вышемирская команда вроде как вела по счету, но как начисляются очки — оставалось тайной. Публика частью неистовствовала, частью — была занята делами совершенно посторонними, ибо состояла из пригнанных насильно детишек пубертатного возраста.
Меня больше занимало поведение тренеров. Они действительно позволяли себе страшные вещи, за которые любого школьного учителя лишили бы права преподавательской деятельности лет этак на десять, если не больше.
— Что ты, как корова, по полю бегаешь, растопырила ноги! Соберись, Светка, иначе по жопе получишь! — орала толстая женщина из Светлогорска на белесую девчонку лет тринадцати. Если бы она действительно дала Светке по заднице — скорее всего, у Светки случилось бы сотрясение мозга. — Давай, давай, мне нужно, чтобы ты играла как вчера!
— С хера ли ты тупишь, овца? — надрывалась наша, вышемирская тренерша, вызвериваясь на зеленокожую спортсменку, которая стояла и хлопала глазами. — Пас надо давать! Пас! Башкой своей верти, смотри, что на поле происходит!
Нет, я не был совсем уж мальчиком-паинькой и тоже мог рыкнуть на учеников, не без этого. И что такое спортивная злость — прекрасно понимал. Но какую пользу несет для всей мировой цивилизации в целом и для каждой отдельной девчонки в частности это мероприятие? Есть ли в этой беготне польза для детского здоровья — психического и физического? Почему и дети, и их родители считают, что беготня по полю за мячом — достойная расплата за порцию унижений от тренера? Я точно знал — бывают другие виды спорта и другие тренера.
Но безумной популярностью в обоих мирах пользовались именно вот такие вот спортивно-массовые увеселения. С потными людьми, у которых на толпу один мяч, с орущими тренерами и агрессивными фанатами на трибунах. На земле — футбол, баскетбол, бейсбол… Тут — кила, лапта и вот эти вот бегалки-прыгалки с мячиком. Получается, если целую кучу народа это устраивает, а меня — нет, значит это я — ненормальный. А с ними всё в порядке.
— Соберитесь, соберитесь, растыки! — кричала толстая женщина из Светлогорска. — Отстаем на десять очков! Шевелите булками, клуши!
— ВЫ-ШЕ-МИР! — довольно вяло завели на скамейках для зрителей. — ВЫ-ШЕ-МИР!
Мне захотелось выйти на свежий воздух, но это было исключено: за подростками пятнадцати лет от роду нужен был глаз да глаз! А у меня их тут имелось аж полсотни! Так что — в сторону эмоции и личные спортивные предпочтения. Главное на таком мероприятии что? Правильно — чтобы дети друг друга не поубивали.
Вот этим я и стал заниматься, тем паче — кое-кто уже достал шприц и стал пшикать из него водой на судейскую коллегию, заставляя всю эту братию усомниться в целостности потолочных перекрытий. Что-то модно, что-то вышло из моды, а что-то — вечно!
— Я еду с тобой на Педсовет, — сказала Яся, без стука входя в мою квартиру.
Я как раз стоял в одних штанах на кухне и взбивал омлет. Ну, кушать захотелось в полдвенадцатого ночи, ну, с кем не бывает? Вишневецкой я всегда был рад, чего тут скрывать? Красивая, остроумная, пахнет приятно, меня любит — чего ж еще хотеть-то? Нет, хотел-то я многого. Это только в дурацких фильмах говорят, что «мужчины хотят только одного». Настоящие мужчины от женщины хотят всего и побольше, а не чего-то там одного!
— Отличная новость, — откликнулся я с невозмутимым видом. — Омлет будешь?
Вообще-то два часа назад мы с ней говорили по видеосвязи, и она развлекалась в Мозыре. Пила шампанское с подругами, ела шоколадки и танцевала, очень в Ясином духе. И вот такой вот сюрприз: явление княжны Вишневецкой посреди махровой земщины! Каблуки, платье до середины бедра — вязаное, с горлышком, зеленое. Плащ на сгибе руки висит, непослушная прядка на лицо выпала из высокой прически. И смотрит Яся на меня из-под пушистых ресниц. Я от нее с ума схожу, если честно!
— Омлет буду, — она принялась снимать полусапожки. — Ты что, вообще не удивился? И не испугался?
— Нет, ну… Испугался я, пожалуй, только того, что омлета не хватит на двоих. Однако, омлет дело наживное. Сейчас тебе на тарелку выложу со сковородки и себе еще порцию сделаю. Нет проблем! — пожал плечами я. — Так что, это твое волевое решение: вот прямо со мной, на поезде, в Москву?
Ядвига наконец справилась с обувью, блаженно вздохнула и на цыпочках, танцевальной походкой приблизилась ко мне и обняла холодными с улицы руками.
— Ащ! — сказал я.
