— Так, ять… — орк с довольно человечным, можно даже сказать, диковато красивым лицом,наконец, отряхнулся, подошел к нам и почесал затылок, еще больше растрепав волосы. — Что вы стоите и смотрите на него, отцы родные? На нем цветы не растут, и узоров нет! А на мне — есть, потому как я — Резчик, что автоматически уравнивает меня в правах с аристократией Государства Российского, смекаете? Кроме того — давеча мне титул князя присвоили, что тоже в общем-то невхерственное подтверждение моего выда-перда-ющегося статуса. И я, как самый аристократический аристократ, торжественно вам клянусь, что этот… Как его… Пеклов-Змеевский? Огневушкин-Тугаринов? Ять… Как же плохо думается-то… Вот этот вот самый человек — он тоже аристократ. Пускайте его скорей, он мне нужен.
— Я? — мои брови взлетели вверх. — Однако!
Я, кажется, понял, кто передо мной, но мозг все еще отказывался это осознать полностью.
— Да-да! — орк уже приобнимал меня за плечо и вел куда-то, и думать позабыв про каких-то там дружинников. Был он меня как минимум на голову выше и раза в полтора шире в плечах, так что такая доверительная манера беседы выглядела довольно угрожающе. Но мой неожиданный знакомец так не думал, он просто продолжал свой невероятный треп в стиле героев из фильмов Гая Ричи: — Тут такая ситуация: мне нужен кто-то кто поможет поймать эту гадину. И я могу быть уверен только в двух личностях на данный момент. Первый — это я. Потому что я — это я, а не он, тут сомнения быть не может. А второй — это вы! Потому что вы, как бишь вас там, Адсков-Орлангуров? Цмоков-Пепелинский? Да Гос-с-с-споди… Вы — нулевка в общем! Хтонические Сущности не бывают нулевками!
Дракон внутри меня ржал как припадочный, Гоша тоже посмеивался. Но ситуация становилась все более интересной и интригующей!
— Погодите-ка! — я погрозил ему пальцем и вывернулся из орочьих объятий. — Это вам все понятно. А мне вот непонятно. Я, предположим, явился сюда по личному делу к кое-кому из Вишневецких, и тут, значит, из кустов вылезает черный урук, цитирует Есенина — между прочим, безбожно перевирая монолог Хлопуши! А после этого предлагает поймать какого-то неизвестного гада. Это выглядит престранно, понимаете?
— А… А я думал — это Высоцкий… — он почесал башку и спросил: — Вы что, тоже — оттуда?
— Уж три ночи, три ночи, пробиваясь сквозь тьму,
Я ищу его лагерь, и спросить мне некого.
Проведите ж, проведите меня к нему,
Я хочу видеть этого человека! — вместо ответа процитировал я. — Это стихи Есенина. А Высоцкий в спектакле играл.
— Вот — еще один повод нам с тобой пообщаться, земляк, — хмыкнул орк, мигом переходя на «ты». — Но это все потом. Пока — погнали искать тварь.
— И что там за тварь? — я понял, что он от меня просто так не отцепится.
— Очень банальная и очень мерзкая скотина, — пояснил урук. — Лярва обыкновенная. Скачет от одного к другому, энергией питается. Страхами, радостями. Едва выследил! Но теперь точно знаю — она тут, в парке! Погнали, я ее если увижу — сразу вычислю. А поскольку ты нулевка, то мы ее мигом запакуем!
— Хтонический паразит? — со знанием дела переспросил я. — Тогда нужен пластиковый контейнер. Но!
— Ага! — обрадовался орк. — Ща найдем. А чего — но?
— Но я не собираюсь носиться по парку и пугать гостей с совершенно незнакомым мне орком в рваных джинсах, — заявил я. — А еще — мне нужно где-то оставить саквояж. По-хорошему еще пальто бы снять, вообще отлично было бы. Тут потеплее, чем снаружи…
— Так… Саквояж и пальто мы оставим у Бахара, в фургоне. Заодно кард, наверное, возьму — с ним всяко спокойнее. А что касается нашего знакомства, тут как вам будет угодно… — черный урук отступил на шаг, мотнув шевелюрой, изобразил что-то вроде церемониального поклона и как можно более пафосно проговорил: — Позвольте представится: пан-атаман Бабай Сархан Хтонический!
Я фыркнул:
— Однако! «Свадьба в Малиновке» какая-то!
— Ну! — радостно оскалился Бабай, демонстрируя клыки. — Правда — разгонно звучит? Гы-ы-ы-ы! Так-то я еще и владетель Паннонии, но это — чисто формально. А тебя как там по имени-отчеству? Сложное какое-то фамилие у тебя было…
— Георгий Серафимович Пепеляев-Горинович, — охотно напомнил я. — Школьный учитель.
— Ну, судя по твоей трости и по этому ордену, ты — такой же школьный учитель, как я — бариста и шаурмист, — покивал он.
— Эй, я вправду учу детей в школе! — возмутился я. — Я педагог высшей квалификационной категории, а
— Так и я шаурму капитально замутить могу, — пожал он плечами. — И кофе на песке лучше меня никто не варит. Идем, идем, занесем твой саквояж, заодно кофе бахнем! Искать паразита без кофе — это дурацкая затея. Все эти великосветские приемы — такая махровая дичь… Ни пожрать, ни поспать, ни… чего. Пошли.
