В руках у Лукаса тепло и надежно, хотя какая-то часть меня отмечает, что он мог бы всерьез навредить мне без особого труда, настолько он сильный. Лукас трогает меня осторожно, бережно, так что я, в какой-то момент напуганная происходящим, незаметно для себя расслабляюсь, еще сильнее подаваясь вперед.
И тут раздается скрипучее:
— Хорошо пошла!
— Горги-и-и…
Вот еще бы несколько минут ты продержалась и помолчала! Лукас замирает, и я уже жду, что все закончится, когда понимаю, что Лукаса мелко трясет, кажется, от едва сдерживаемого смеха.
— Ты чего? — шепотом спрашиваю я.
Может, это у него реакция на стресс такая?
— Обожаю твоего фамильяра, — фыркает Лукас. — И тебя тоже.
Легкие поцелуи касаются губ так нежно, бережно, что у меня в горле встает комок. Лукас обнимает меня и шепчет «Постарайся тише», начинает двигаться, медленно, жестко, уверенно, и я расплавляюсь в его руках окончательно. Подстраиваюсь под его ритм, совершенно теряюсь в нем, и не заметила бы даже, вздумай Горги прогарцевать мимо, цитируя «Гравюры Хорарта». Я ощущаю только Лукаса, то, как его тело прижимается к моему, руку, которая обхватывает меня за пояс, и губы, которые целуют сгиб шеи.
А потом все взрывается, меня скручивает одновременно с Лукасом, выжимает, рассыпает на миллиарды частиц.
Когда все заканчивается, я устраиваюсь на его груди и чувствую поцелуй в макушку. Сильная рука обнимает меня за плечи, и я едва не мурлычу оттого, как это приятно.
Хотела бы я сказать, что искала именно этого, когда знакомилась с Ролло в салоне мадам Маклин, но нет. Это намного лучше, это… как сбывшаяся мечта.
Лукас гладит меня по голове и по щеке, убирает со лба волосы. Я уже почти сплю, когда Горги на балконе громко всхрапывает. Надо же, уснула. Не стала болтать дальше, расшатывать клетку и выть, ограничилась всего одной вполне невинной фразой. Прогресс как он есть.
— Вот и ждать не придется, — бормочу я Лукасу в подмышку. Остаться бы так на всю жизнь, и ничего другого не надо.
— Чего ждать? — тихо роняет Лукас. Судя по голосу, он уже почти спит, явно не собираясь никуда уходить и меня никуда отпускать. Ну и хорошо.
— Месье Ферера, — я потягиваюсь, чтобы устроиться удобнее. — Осталось восемь… уже почти семь месяцев до того дня, как подойдет очередь для моей консультации с Горги. Сказали, что только он сможет помочь. Обманули, получается.
Лукас явно справился не хуже.
— Ну почему же обманули? Месье Ферер в итоге и помог.
— Чего?!
Я сажусь и отшатываюсь в сторону. Лукас приподнимается на локте. Смотрит на меня, сонно прищурившись.
— Что не так?
— Ты — месье Ферер?!
Лукас вздыхает, откидываясь на подушки.
— Ева. Как меня зовут, по-твоему?
— Лукас.
— А дальше? — Я хлопаю глазами, и Лукас подсказывает: — У меня табличка на двери. Что там написано?
— Лукас Ферер? — онемевшими губами бормочу я. — Нет… Это же не можешь быть ты? Просто фамилия одна…
— Почему не могу? — обижается Лукас. — Я же говорил тебе, что работаю с животными.
— Да, но… Чувствую себя полной дурой, — бормочу я. Лукас тянет меня обратно на кровать, и я кладу голову ему на плечо. — Я столько статей твоих прочитала… Ну, пока думала, как решить проблемы с Горги. И ведь ни на одной фотографии тебя как следует не разглядишь!
— А зачем мне это? — фыркает Лукас. — От известного лица — одна морока. Хватает известной фамилии.
— В своих интервью ты кажешься джентльменом! — обвиняющее тыкаю я его пальцем в бок. — Вот возьму и расскажу всем, что ты слушаешь! Еще и на всю улицу звук включаешь! Утром!
— Вообще-то я так обычно не делаю. — Лукас зевает и говорит, уже почти засыпая: — Нужно же было тебя позлить. А остальным не мешает.
Лукас захлопывает рот, но я уже смеюсь, довольная случайным откровением, и тянусь к нему, чтобы сцеловать румянец со щек.
Пару часов спустя мы, мокрые после душа, лежим на кровати и лениво целуемся. Внутри пенится и бурлит счастье, а к лицу наверняка приросло до неприличия довольное выражение, Лукас выглядит не менее радостным. Горги в своей клетке, которую мы притащили обратно в комнату, тихо сопит. Под моей ладонью пакет инжира: мы пытались еще раз выманить горгулью наружу, раз уж все втроем проснулись, но ничего не вышло. А потом я кормила Лукаса инжиром с рук, предлагая ему кусочек за кусочком, наслаждаясь тем, как пальцев касаются обветренные губы и мягкий язык. А потом Лукас уложил меня на спину, и мы начали целоваться. А сейчас, кажется, все снова идет к сексу, потому что рука Лукаса уже внизу, бесцеремонно играет с моим телом, заставляя его дрожать и извиваться. Впрочем, я только «за». С Лукасом мне хочется всего — и безудержного секса сейчас, и нежной ласки после, и ленивой болтовни утром. Я хочу себе Лукаса надолго, в идеале — навсегда, и думаю, как сделать так, чтобы ему не хотелось уходить.