– Барсов! Прекратите цирк немедленно! – потребовала я. – Уж точно не вам переживать о сроке. Отец отмажет, даже если вы все номера в этой гостинице обчистите.
– Не отмажет, все! Бизнес отжали, денег нет. Что ты так смотришь? Я теперь скромный таксист.
– Скромный? – иронично уточнила я.
– Ладно, просто таксист, – послал он мне лучезарную улыбку.
Подошел к столику и щелкнул кнопкой чайника.
– И что ты делаешь в гостинице? Зачем номер снял?
– Квартиры тоже нету, – развел он руками, – вот, перебиваюсь случайными ночевками – душ там принять, зубы почистить. Говорю же – фирму дядька мой у отца отжал, нас с голой жо… пардон, мадемуазель, – оставил нас без средств к существованию. Батя уехал с мамой к бабушке жить, а я тут вот удачно переночевать заехал, тебя встретил. Я скучал, Арина, – другим тоном закончил он.
– Как оставил? Ты серьезно? Твой отец же…
– Ну вот так вышло. Так что не мажор я больше, а обычный таксист. Но тебе готов помочь по старой памяти. Денег нет, зато фантазия осталась, и мотивация есть. За поцелуй, а лучше два, я тебе что хочешь украду. Так кто удерживает в заложниках твой паспорт?
Я сканировала Рината взглядом, силясь понять, врет он или говорит правду. А этот засранец хлопал ресницами и улыбался, всем видом показывая, что такой замечательный и улыбчивый парень врать не будет.
– Я очень тебе сочувствую, – аккуратно садясь в кресло, призналась я.
– Я справлюсь, не волнуйся, – легко махнул он рукой, – не все еще потеряно, но если вдруг увидишь меня где-то у метро, просящего милостыню, – уж не пройди мимо. Но я кручусь как белка в колесе, видишь, даже телефон не продал.
Он достал из кармана дорогой мобильник, нахмурился, отправил кому-то сообщение и пояснил:
– Клиент.
– Есть подозрение, что ты мне врешь, – призналась я.
– Есть подозрение, что ты тоже, – тут же отбил он. – Так кто в теремочке на девятом этаже живет с твоим паспортом?
– Неважно! – махнула я рукой. – Все равно время уже потеряно, сейчас все вернутся в номера, и мне придется придумывать другой план.
Я и этот-то воплотила с большим трудом! Пришлось просить Ольгу Константиновну снять номер на ее имя, ибо у меня не было паспорта. После заселения я пролила на себя сок, потому что жутко нервничала, затем был душ, голубь и полуодетый Ринат Барсов.
– Давай вместе думать? – предложил Ринат. – Хочешь, мы ему градусник разобьем в номере? Ртутный. Ну, или один отвлекает, второй тырит. Я могу отвлечь. Знаешь, где паспорт твой хранится?
– Я бы… Чаю выпила, – постаралась я сменить тему, ибо точно не собиралась делиться с Барсовым своими проблемами.
– Будет сделано! – Барсов буквально лучился оптимизмом, пока я судорожно соображала, как мне избавиться от «подельника».
Сбежать не получится – догонит. Отвлечь? Как, если сам Барсов мог болтать сутками без умолку и отвлекаться точно не собирался? Наоборот, планировал принять непосредственное участие, собственной персоной возглавив безобразие.
Боже, ну почему он встретился мне именно сегодня? У меня что, проблем мало?
Ринат налил чай в две чашечки, одну заботливо поставил на столик, подвинул его ближе ко мне, подумал и радостно добавил к чашке вазочку с печеньем.
– Давно вернулась? – спросил он, делая глоток.
– Месяц назад, – дрожащими руками я потянулась за своей чашечкой.
– С мужем?
– Да.
– И где он?
– Кто? – прикинулась я дурочкой.
– Мужик твой. Почему проблемы не решает? – таким тоном спросил Ринат, словно вел светскую беседу.
Но взгляд его стал колючим, сканирующим.
– Потому что гладиолус! – отмахнулась я.
Поставила на стол нетронутый чай и поднялась.
– Я пойду. И это не обсуждается, Барсов!
– О, я помню чудное мгновенье, перед тобой явился я, а ты, коварная такая, послала далеко меня. Опять.
– В тебе определенно умер поэт, – кивнула я, вспоминая его выступления на парах и зачетах.
– Боже, надеюсь, он не пахнет, – развеселился Ринат.
Поставил чашечку на стол, хлопнул себя ладонями по коленкам и тоже поднялся:
– С тобой пойду. Страсть как хочу сегодня кого-нибудь ограбить.
– Барсов! Я тебе русским языком говорю: не лезь!
– Моя твоя не понимать. Сами мы не местные, русский язы́ка плохо понимаем, начальника. Родионовна, ты от меня никуда не денешься, так и знай. Меня мама так воспитала, что женщин в беде бросать нельзя.
– Боже, – закатила я глаза, – «Барсов» и «воспитание» в одном предложении не сочетаются.
– Есть пробелы, конечно, но все поправимо. Перевоспитывай меня полностью.
– Ба…
Я проглотила окончание слова, когда услышала стук в коридоре. Стучали очень настойчиво и, кажется, в тот номер, который занимала я.
Ринат подошел ко мне, хотел что-то сказать, но я просто закрыла ему рот ладонью и напряглась.
– Слышишь? – указывая на дверь, уточнила я.
Ринат не шевелился, молча моргнул, прожигая меня взглядом. Я убрала руку и на цыпочках пошла к двери. Выглянула в глазок, резко развернулась, прижала руки к груди, где испуганной птицей билось сердце, и зажмурилась.
Ринат нахмурился, мгновенно посерьезнел, подошел вплотную и, не пытаясь меня подвинуть, тоже заглянул в глазок, увидев там то же, что и я – троих огромных и очень суровых мужчин.
