– Ей было лучше без меня. Я знал, что живет она хорошо. Муж не обижает. Родила дочь. Лет сорок назад я все же приехал в Норлинг и посетил ее могилу. Оставил цветы... Видел твою мать издалека. Она была еще малышкой. Подходить, правда, не решился. Что бы я мог ей сказать? Здравствуйте, я ваш бессмертный предок? А даже если бы и сделал это, что бы это дало? Я не живу, Несса, лишь существую, как пустая, безэмоциональная оболочка. Во мне не осталось радости и счастья. А только усталость и горечь.
И так это было сказано, что пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать навзрыд.
– Я не знаю, что значит потерять любовь всей жизни, – сказала, аккуратно подбирая каждое слово. – Не могу даже представить, как вам тяжело. Но думаю, узнай ваша Агна о том, как вы отдалились от собственного ребенка, ей было бы… больно. Я плохо помню родителей, они рано ушли, меня воспитывала бабушка. И когда она умерла, я попала в пансион. Там я мечтала о том, чтобы нашелся хоть какой захудалый родственник, и забрал меня с собой. Жаль, что вас не было рядом.
Виктор опустил голову и долго не отвечал. А когда снова поднял на меня глаза, они были красными.
– Мне тоже очень жаль. Я не следил за твоей судьбой, и этому нет прощения. Но… может, ты позволишь мне хоть иногда тебя навещать? Просто видеть тебя.
Кажется это он, тот хрупкий момент, который я так долго представляла –формирование семейных уз. И пусть называть этого молодого мужчину своим дедушкой, даже в мыслях не получалось, он им действительно был.
С той стороны, где сидел Кайнокс, раздалось пренебрежительное фырканье, которое Трюфель, даже приложив все усилия, никак не мог издать.
– Что этот напыщенный осел о себе возомнил? – пробубнил себе под нос темный. – Здесь и так от посторонних не протолкнуться. Решил окончательно превратить мой дом в муравейник?
– Нокс!
Какой же он вредный, этот маг. Вот обязательно нужно все портить?
С другой стороны, его замечание заметно расслабило царящую в главном зале напряженность. Даже Виктор усмехнулся, но промолчал. Он все еще ждал моего ответа, и я не стала разочаровывать.
– Конечно, вы всегда для меня желанный гость.
Не засиживаясь, Виктор быстро попрощался и покинул замок, обещав вскоре вернуться. Мы с темным остались наедине.Если не считать бегающего по каменному полу поросенка. Настроение, после тяжелого разговора, заметно упало. Подперев ладонью щеку, я продолжала сидеть на стуле, уныло ковыряя ногтем стол.
– Ты еще утром мне улыбалась, а сейчас ведешь себя так, будто умер твой дрессированный кролик, – наклонившись, Нокс схватился за ножку моего стула и подтянул его впритык к своему. – Не хочу так. Хочу как раньше. Улыбайся снова. Или этот придурок больше никогда не переступит наш порог.
Он звучал, как капризный, избалованный мальчишка. И это было даже мило. Если бы не рваное дыхание и устремлённый на меня требовательный, нуждающийся взгляд.
– Людям бывает грустно, – ответила я, коснувшись пальцами упавшей на его лоб светлой пряди. – Просто дай мне время.
– Значит я должен тебя развеселить, – твердо ответил Нокс и задумался. – Устроим праздник?
– А повод?
Идеальные губы растянула злодейская ухмылка.
Свадьба?
Кто из нас сошел с ума? Нокс, когда предложил мне скрепить наш союз брачной церемонией, на которую пригласил половину столичной аристократии, включая самого маг-императора, а на подготовку дал нам с Боргером, Аксель и Клариссой всего неделю? Или я, когда на радостях, что он, наконец, созрел для серьезных отношений, согласилась?
История об этом умалчивает, но я подозреваю, что оба. И если темный изначально отличался «нестандартным» мышлением, в моем случае – с кем поведешься, так тебе и надо.
Я называла это помешательство – «любовью». Аксель – «безумием». Кларисса тоже «безумием», но выражалась покрепче. И только Боргер, беззаветно преданный любимому хозяину, хмуро молчал.
Молчал, когда составляли меню, делали список продуктов, выбирали музыкантов, украшения для главного зала, где планировалось провести церемонию. Молчал, когда заказывали приглашения с золотыми тиснениями, отбирали гостей. Молчал, даже когда мы с госпожой Боссе договаривались о фасоне платья. Не выдержал лишь в самый последний день, когда пришлось за все это платить.
Ревел навзрыд, передавая мешок с золотыми монетами, будто они его собственные и он от сердца отрывает. Только Кайнокс нашел это смешным, и пока мы с подругами утешали бедняжку кобольда, громко ржал.
– Несса, прекрати вертеться, или эта булавка вместо пояса, вопьется тебе в зад, – причитала змея, добавляя последние штрихи к моему свадебному платью, не побоюсь этого слова – настоящему шедевру, творению рук лучшего в столице ателье.
За срочность пришлось заплатить двойную цену, но оно, без сомнений, того стоило. Обволакивало меня словно изящное облако нежной тканью. Кружева, будто ветви цветущего сада украшали корсет. Длинный шлейф шелковистой рекой спадал по оголенной спине и струился по каменному полу. Жемчуг на подоле сверкал, как звезды на небе.
Скорее бы Нокс увидел. Закачается!
