это не легально. Уверена, прямо
сейчас
они
подгоняют
законы
именно для нас.
Снова посмотрев на вывеску, я
пожала плечами.
— Какого черта, я же люблю
кататься на коньках.
***
Я шла за отцом по темной,
жуткой аллее, заваленной мусором,
пахнущей мочой и… не-а, я даже
думать не хочу о том, что тут еще
могло быть.
Что-то выбежало из-под одного из
мусорных баков, — белка! Нет,
подождите, слишком большая. Крыса.
Не такая милая и забавная, как белка.
Эти засранцы настоящие задиры.
Белки, не крысы.
Ага, у меня СДВГ
отдыхает и я всегда на взводе. Но
эй… я смотрю на это, как на плюс.
Мне никогда не скучно. Столько
всего происходит в мире, зачем
расслабляться?
Как говорится, отдохнуть успеем
и на том свете. Будем надеяться, что
этот момент наступит не слишком
скоро.
Закончив с крысой, я расправила
плечи и поспешила за отцом.
Аллея закончилась дверью, когда-
то выкрашенной в желтый цвет.
Теперь она выцвела, колер остался
лишь местами.
Посмотрев на меня, папа молча
кивнул. Правильно, настало мое
время вступить в игру. Я внутренне
вздохнула. Ненавижу эту часть. Дело
было серьезное, надо держать рот на
замке. Одно неверное слово и ты
мертвец.
Не стучась, папа открыл дверь и
осторожно вошел внутрь, переступив
через рассыпанную вдоль порога
соль.
Окей, я видала и более странные
вещи, так что как обычно пошла за
ним и переступила порог. Дверь вела
в длинный узкий коридор с гладким
бетонным полом, уходящим куда-то
вниз.
К сожалению, света не было, так
что едва за нами закрылась дверь, мы
оказались
в
кромешной
тьме.
Схватившись
за
поручень,
я
последовала на звук папиных шагов и
медленно пошла вниз.
Перед нами появилась еще одна
дверь. Она была из обычного металла
с одним из нажимных стержней. Она
застонала, будто в предсмертном
хрипе, когда мы открыли ее, так что,
я надеялась, папа не планировал
незаметно сбежать.
Оказавшись внутри мы увидели
лишь тусклый свет. В центре старого
катка висел диско-шар. Вдоль стен
висели светильники, большинство из
которых были разбиты и только
несколько
из
них
излучали
приглушенный
свет.
Диско-шар
отражал тусклый свет, и, почему-то,
мне стало его жалко.
Бедолага. Шар должен отражать
яркий свет, мигать, крутиться так,
чтобы вызывать у присутствующих
восторг.
Как обычно мой мозг ушел в
отключку и я даже не заметила
огромную гору в виде мужчины, на
которую
тут
же
натолкнулась.
Впрочем, незаметной она оставалась
только до моего столкновения с ним.
Я смотрела на бедный, забытый
диско-шар, когда
передо мной.
— Оууууууу, — проворчала я когда
он схватил меня за руку, прежде чем
я успела упасть на холодный пол. —
Внезапная остановка движения от
быстрого падения причиняет боль,
идиот. — Я толкнула его в грудь
свободной рукой.
— Ты должна смотреть куда
идешь, девочка.
— Ооооохххх, — вздрогнула я. —
Ворчун. Мне нравится. Скажи что-
нибудь еще. Я слышу акцент? — Как
и
говорила,
фильтр
отсутствует
напрочь.
— Я слишком сильно ударил
тебя? — он повернулся к моему отцу.
— Эндрюс, она дефектная?
Угу,
у
него
акцент
и
это
сексуально, но явно осел.
— Я не дефектная, ты… ты дингл
берри на заднице человечества.
— Александрия! — произнес мой
отец своим “заткни-свой-рот-сейчас-
же” голосом.
— Что? Он оскорбил меня.
— Что такое дингл берри? —
спросил
сексуальный,
ворчливый
голос. Я все еще не могла разглядеть
его обладателя.
— Ты, — я попыталась вытащить
свою руку из хватки.
— Это я уже слышал, —
прогрохотал он. — Но я хочу знать
определение этого выражения. Я
такого раньше не слышал. Звучит не
слишком приятно.
— Ну, кхм, — я закатила глаза. —
Надеюсь,
ты
привлекательный,
придурок. Потому что тебе явно не
получить
премии
“интеллектуал
года”.
— Лекси, — выдавил папа. Он
даже сделал шаг нам навстречу и
протянул руку, словно собираясь
оторвать меня от удерживающего
меня мускулистого негодяя.
Грозное шипение остановило его.
— Змей Горыныч, — умоляюще
начал отец. — Она безрассудна и не
ведает, что творит. Лекси еще
ребенок.
— Она не выглядит и не пахнет
как дитя, — заурчал тот.
— Эййй, у тебя есть другое имя?
— Спросила я. — Я вроде как не
могу произнести “Змэй Горьинич”.
—
Я
специально
исковеркала
произношение. Знаю, что Змей —
это дракон. А остальное… Просто
пожала
плечами.
Оно
было
славянским и труднопроизносимым.
— О, и я не ребенок. Я полноценная
женщина. — Я зыркнула на отца.
— Это я вижу, — сказал
незнакомец. — Не хотел бы слышать,
как ты искажаешь мое имя своими
жалкими
попытками,
поэтому
можешь обращаться ко мне ”Шейн”.
Так я представляюсь смертным.
— “Смертным”? — Ааа, черт,
теперь я поняла. Этот парень —
чокнутый. Вот почему папа был
обеспокоен. Психов легко вывести из
себя.
Поэтому
я
кивнула,
словно
соглашаясь с ним на все сто
процентов.
— Хорошо. — Я подмигнула ему.