Она была очень вежливой, убедилась сначала, что я удобно устроилась в кресле, а потом начала суетиться вокруг нас. Шейн уже уселся и молча ждал, пока женщина, имя которой я так и не выяснила, обслужит нас.
— Эй, леди, — заговорила я, когда та положила мне на колени салфетку.
— О, я не леди, я обыкновенная домашняя служанка.
— Лаааадно, — протянула я. — Обыкновенная Домашняя Служанка, у тебя есть имя? Или мне так и называть тебя Обыкновенная Домашняя Служанка или, может
— Мое имя? Вы хотите знать мое имя? — она выглядела шокированной.
— Эммм… нет, если ты не хочешь говорить его. Я просто подумала, что будет приятнее, если я буду называть тебя иначе, чем служанка.
Она выпрямилась и присела в глубоком реверансе.
— Если это доставит Вам удовольствие, миледи. Все, кто знает меня, называют меня Мистл.
— Ух ты, офигенное имя, — честно призналась я ей.
— Благодарю Вас, миледи, моя мама любила меня так называть. Она говорила, что когда я была маленькой, цеплялась за нее словно омела (
— Как это мило! — Задумчиво вздохнула я. Сердце снова кольнула давно забытая обида на мать, которой я никогда не знала.
Мистл стыдливо понурила голову, покосившись на Шейна.
— Если Вам больше ничего не требуется, милорд, я оставлю вас наедине.
— Спасибо, Мистл, — ответил он. — Можешь вернуться утром. Думаю, Александрия и я уберем за собой сами. Проведи остаток вечера со своей парой. А я
Такое ощущение, что она собиралась возразить; она явно не рада была переложить уборку на наши плечи. Но, в итоге, все же склонила голову и сказала:
— Как пожелаете, милорд. Спокойной ночи, милорд, миледи. — Повернулась и покинула комнату, не издав ни единого звука.
Я как раз поднесла кофе ко рту, предвкушая первый благословенный глоток, когда на меня вдруг обрушился смысл сказанных Шейном слов.
— Ох, мать вашу, нет, — я опустила чашку с кофе. Глядя в его направлении, я продолжила. — Сейчас я притворюсь, что ничего не слышала, и буду наслаждаться беконом и кофе. А затем, когда я закончу, ты покажешь мне мою спальню и я, наконец, оденусь.
Шейн хитро улыбнулся и взял со своей тарелки рулетик из бекона.
— Если ты так сказала, еще не значит, что так оно и будет, Александрия, — сказал он и откусил кусочек, закрыв глаза от удовольствия.
— Ага, взаимно, чешуйчатый преследователь.
Мои глаза неотрывно следили за движением его кадыка, когда он глотал очередной прожеванный кусок. Но потом он высунул кончик языка и слизнул с нижней губы каплю сока, вытекшего из бекона. Мои бедра предательски сжались.
— Чтоб мне кончить прямо на этом месте, — пробурчала я.
— В любое время, моя Лекси. В любое время, — усмехнулся он и вернулся к еде.
