Мало кто может ужиться с моим Боссом. Подчиненные называют его сыном Сатаны, а родители назвали его Пётром Всеволодовичем. Его имя говорит само за себя. Он олицетворение высокомерия, надменности и самовлюбленности. Наши отношения всегда были исключительно деловыми. Мы были практически офисные Бонни и Клайд, пока в командировке между нами не вспыхивает целый салют. Как теперь работать вместе? Что сказать мужу?
На кончике языка появляется привкус горечи. Так всегда, когда я нервничаю.
Не к добру происходящее. Не к добру.
– Пётр Всеволодович. – представился мой надменный начальник мужу, протягивая ему руку крупной ладонью вверх. По самодовольному лицу Дьявола не скажешь, что он раздражен и хотел бы этой же самой рукой придушить моего благоверного. Само радушие. Очаровашка.
– Много наслышан, Пётр Всеволодович. Добрый вечер. – Тёма растерялся в присутствии Босса и теперь унизительно шаркал перед ним. Муж, как и все, попал под очарование и подавляющий взгляд моего Босса. Этот нахал умел производить впечатление. Люди писались в штаны от одного его грозного вида.
– Правда? И что же Вы обо мне слышали? – насмешливо заиграл густыми бровями Босс, всем своим видом издеваясь надо мной и как бы говоря: «А ты рассказала ему, как я тебя трахал в Стамбуле? Что первый анальный секс у тебя был со мной? Как ты стонала и умоляла меня не останавливаться. Сколько поз мы сменили?»
Меня всю передернуло от двусмысленности разговора.
– Только хорошее. Она очень восхищена Вашим опытом и рада работать на Вас! – Тёма хотел еще что-то добавить, поэтому чтобы он окончательно не опозорил себя и меня я торопливо перебила его:
– А Вы тут какими судьбами, Петр Всеволодович? – мой голос более громкий, чем полагается и более визгливый, чем было прилично, но ничего с собой я поделать не могла. Между ног так и мокло под давлением его тяжело взгляда. А в глубине его глаз я видела своё отражение с широко раскинутыми ногами. Этот нахал прямо сейчас вспоминал мою позорную ошибку. Ему доставляла удовольствие власть надо мной.
– Не мог оставить тебя одну в такой ответственный момент. – он говорил специально томно, растягивая немного гласные, чтобы я окончательно взмокла в его присутствия. Артист без Оскара, Второй ДиКаприо. Даже до не очень умного Тёмы стало доходить, что происходящее ненормально. Начальники так не разговаривают со своими подчиненными. Муж сначала посмотрел на меня, потом на моего руководителя, и тряхнул головой отгоняя нехорошие мысли.
Кто бы мог подумать? Я и Баженов?
Чушь! Глупость! Абсурд!
Но на языке снова всполохнул горький вкус его спермы. Фантомное ощущение того, что я хотела бы забыть. Он был во мне. На мне. Чёрт, он делал со мной такое, что мужу и не снилось.
Сбившееся дыхание меня выдаёт.
– Не знал, что Вы вообще в курсе, что Вика занимается в этом театре. – пошутил Тема, пытаясь разрядить накалившуюся обстановку. – Вы очень внимательны к своим подчиненным.
– Не ко всем. Просто Ваша жена особенная… Моя любимица! – с этими словами красивый рот растянулся в плотоядной ухмылке. Этот человек мог обглодать медведя при желании.
– Я сказал СЕЙЧАС! – рев оглушил всех в просторном кабинете. Офисные рабочие согнулись и сжались, напоминая напуганных мышек, никому не хотелось попасться сейчас под руку нашему руководителю и настоящему деспоту, расхитителю душ – Баженову Петру Всеволодовичу.
И это он еще не кричал. Так, слегка повысил свой голос на Веру, желающую уйти домой в начале восьми вечера работницу, когда рабочий день уже час как закончился. Была у начальника ненасытная любовь к работе, единственной кому он не изменял. Как говорится, влюбленные часы не наблюдают, поэтому Баженов, или, как всего называли, сын Сатаны, он же Деспот, никогда не замечал, что рабочий день закончен.
Вера вылетела из его кабинета как ошпаренная с белоснежным лицом. Быстро села за свой стол и приступила к работе, никак не комментируя ситуацию. Всё ее лицо было покрыто пятнами от негодования и невозможности ничего исправить. Подбородок девушки предательски подрагивал.
Если бы не получаемый опыт и перспективы, то тут никого бы не было. Каждый из присутствующих терпел Деспота, чтобы через пару лет стать руководителем в престижной компании.
– Как он задолбал! – процедил Марик, качая головой и поджимая тонкие, почти синие губы. Всегда искусанные. – Если этому козлине делать нечего и у него нет никого кроме работы, это не значит, что и мы должны тут за три копейки впахивать как рабы!
Я благоразумно промолчала, собирая листки распечатанных писем в тонкую папку, чтобы зайти к Деспоту в кабинет и согласовать проекты документов. Иногда Пётр Всеволодович и вправду был очень жестким по отношению к сотрудникам, но это лишь потому, что он не любил глупость и лень, не прощал ошибки. Я всегда работала старательно и была очень ответственной, с синдромом отличницы, как говорили многие, поэтому у него ко мне редко когда были какие претензии. Даже наоборот, он постоянно одаривал меня премиальными и другими плюшками.
