Но тут начал телефон звонить.
Кому что нужно?
— Да. Тёма, что надо? Уехал. Надо так было. Завтра расскажу. Отмажь меня на свадьбе там. Да.
Смотрел на девочку, а та сопела сложив ладошки у меня на груди, и ухом не вела.
Ну как я ее мог обижать, она же вон какая хрупкая.
Моя. Похер мне. Моя.
Значит, это мудак ее еще и на аборт погнал. Кулаки невольно сжались. Подожди, расхерачу твою жизнь ко всем чертям.
Так мы ездили по городу около часа. Надо куда-то ее отвезти.
Но куда? Опустил перегородку и дал команду везти к себе. Пусть поспит, а завтра сам отвезу ее домой.
Подъехав к дому, отдал ключи водителю, чтобы он помог мне подняться и открыть входную дверь.
Малышка на руках так сладко спала.
Вырубило ее с виски, для нервов расшатанных — самое то.
Занес ценную ношу к себе в компакту и уложил на кровать. Она такая забавная, сразу свернулась в комочек как котенок. Надо снять туфли.
Хм. Надела мои лодочки…
Поставил туфли около тумбочки и включил слабо ночник. Накрыл ее одеялом и уселся в кресло рядом с кроватью.
Она была такая беззащитная, волосы разметались по подушке, и носиком дергала так смешно во сне.
И что мне с тобой делать?
Ладно.
Оставлю ее в своей комнате, а сам лягу в гостиной. Надо только душ принять.
Тихонечко зашел в ванную комнату, чтобы ее не разбудить. Включил душ и встал под струи воды.
А мысли одна за другой опасными снарядами разрывались в голове.
От этой девочки меня отделяет только дверь в ванную. И от осознания того, что она сейчас лежала в моей комнате и спала, член просто дыбом вставал.
Да, б…ть, я ее хочу.
Но только не так.
Только когда сама позволит.
Нельзя маленькую трогать. Я не насильник. И ломать ее не стану.
Надо что-то делать со стояком. Запрокинул голову и беззвучно рассмеялся над ситуацией: объект моих желаний лежал у меня в кровати, а я как пацан передергивал в душе!
Ладно. Потерплю.
Не время. Обмотал банное полотенце вокруг талии и вышел. И в эту секунду столкнулся с Данией.
— Ты зачем встала? Поспи, а завтра я тебя отвезу домой.
— Мне все же лучше уехать, Тимур… Ильдарович, — сглотнула она слюну и отступила на шаг назад.
А я инстинктивно сделал шаг вперед, и малышка оказалась припертой мною к стене. Б…ть, стояк моментальный! В полумраке комнаты ее лицо такое красивое, силуэт изящный и манящий. Я поставил руки по обе стороны от нее, в этот момент, как по заказу, с меня спало полотенце прямо к ее ногам.
Она выдохнула и закрыла глаза.
— Тшш. Жасмин. Останься, — мой голос просел.
В эту секунду по ее щекам покатились слезы.
Я провел рукой по ее щеке и тихо выдохнул в губы:
— Я не обижу. Тш… не бойся, олененок.
Она чуть заметно помотала головой и неожиданно открыла глаза.
Этот ее взгляд, он ведь под кожей, эти глазища — во мне. Я попался на крючок. И, б…ть, готов как ишак идти за этими глазами. А эти глаза уже опять полны влаги:
— Как мне снова поверить?
Резонный вопрос. После того, что этот мудак сделал, она не то, что мне, вообще никому не поверит теперь.
Она столько пережила за сегодняшний вечер.
Не знаю, с какими мотивами она пришла на эту свадьбу, но теперь я понял, что точно не для сотрудничества с Ренатом.
Он туда затащил ее обманом, раз спор хотел выиграть, а она его стараниями теперь вообще во всем мужском населении страны разочарована.
Мне так хотелось огородить ее от внешнего мира, чтобы никто не смел даже смотреть косо на нее. Она моя…
У меня всегда было так, даже если девушка понравилась, но артачилась, немного надо было нажать, и она сдавалась. Но, не на маленькую. Она могла сломаться, ведь это непросто — узнать, что мужчина, от которого ты была беременна, поспорил на тебя. Это очень жестоко. Она не заслуживала такого.
Да, по молодости много чего сам чудил, но это даже для меня слишком. Когда речь заходит о детях, все меняется. Не потому, что ответственность, хотя и это тоже. Но мне, человеку, выросшему без семьи, кажется, что ребенок — это благословение свыше.
Я даже части ее боли не смогу понять и испытать, а она стойкая девочка до последнего держалась достойно.
Но сейчас, узнав правду, она осталась без опоры, как будто из-под ног выбили землю, и пыталась удержать равновесие в воздухе.
Как вот с ней поступить? Понимал, что сейчас нельзя давить на нее. Ни разу.
Смотрел на нее, она дышала часто, волновалась, маленькая…
Бэмби. Не понимала, что этим только меня еще больше распаляла. Какая же она красивая, глаз не оторвать, смотрела на меня преданно, точно маленький олененок.
А сам облизывался, но держался из последних сил, понимал, что в одном шаге от того, чтобы наброситься на нее.
Нельзя.
Ее маленькую. Нельзя.
Если только она сама не позволит. Не примет меня.
Не убежит и не испугается.
Девочка, ну дай мне хоть один знак.
Прошу.
Она такая сейчас уязвимая, хрупкая, нежная. Как бабочка — если спугну, упорхнет, и мне ее не увидеть больше.
— Маленькая, смотри, — шепчу ей прямо в губы, — я не трону, если хочешь уйти, я отпущу.
Она выдохнула мне прямо в губы. Сладкая, как же ты меня, девочка, заводишь.
— Прошу, останься.