– Не знаю, – невозмутимо ответила я. – Не пробовала. Писать за других людей труднее, чем вы думаете. Это определенное искусство, знаете ли.
– Ну, писать – это искусство, конечно, – сказал он. – Но, на мой взгляд, главное в том, что вы имеете дело с эго вашего объекта. А он не догадывается, что командуете парадом именно вы.
Я была изумлена. Он изложил суть в двух предложениях. Мои друзья никогда не понимали проблем, с которыми я сталкивалась, будучи автором-«призраком». Они полагали, что все это – одна большая развлекаловка. Поболтаешь со знаменитостью на вечеринке, потом отправишься домой и накропаешь биографию. А ведь все гораздо сложнее. Нужно установить связь, но связь эта балансирует на очень тонкой грани. Нужно одновременно и подавлять собственное эго, и проявлять его, потому что, в конечном счете, писатель – вы. Вы делаете книгу, вы руководите всей работой. А еще необходимо заставить объект подавить свое эго, да так, чтобы он ничего не заметил. А это трудно, потому что вы имеете дело с очень сильными личностями.
Именно это Базз, кажется, понимал.
– Думаю, чем-то похоже на соблазнение женщины, – сказал он.
Я вся обратилась во внимание:
– Как это?
– Ну, мужчина замечает женщину на вечеринке, слышит о ней от друзей. Потом их знакомят, или он видит ее фотографию в журнале, натыкается на нее где-то, не важно. Он встречается с ней. Он хочет ее. Она становится его добычей. Как только они познакомились, он должен болтать с нею, льстить, ублажать ее, отдавать ей все свое внимание. Пока она не станет в его руках мягкой, как глина. Получив власть, он не успокаивается, пока не добивается от нее желаемого. По-моему, похоже на то, как вы обращаетесь с человеком, чью книгу пишете.
– А потом переходит к следующей женщине?
– Я такого не говорил. А ему и не надо было.
– То есть посмотрите на это с другой стороны. – Он явно оседлал любимого конька. – Даже если вы пишете чью-то автобиографию, именно вы задаете вопросы, выуживаете истории, решаете, какие случаи включить, какие чувства подчеркнуть. Ситуацией управляете вы. Вам нравится джаз?
У него была обезоруживающая манера менять тему, как только я собираюсь открыть рот.
– Я мало о нем знаю. Но, в общем, да.
Как жалко это прозвучало. Томми – фанат кантри. Ему нравятся сентиментальные песенки о женщинах, плохо обращающихся с мужчинами и тем самым дающих им право искать утешения в выпивке. Иногда слова смешили меня. Вот только на днях он слушал такую песню. Певец объявлял: «Я люблю дрянных девчонок, они носят одежду в обтяжку, и у них волосы крашеные». Не знаю, что рассмешило меня больше: то ли это заявление, то ли сам Томми. Подпевая, он прыгал по кухне и тряс артишоками, будто маракасами.
– Послушайте вот это, – сказал Базз. – Купил вчера и всю ночь слушал. Хьюстон Персон. Удивительный тенор-саксофон.
Звук был глубокий, богатый, убаюкивающий. И, бесспорно, романтичный. Словно зверь стенал своей зверине через долину. Настойчивый и отчаянный. Затем повторился снова – нежный, умоляющий, непреодолимый.
– Басист – Рон Картер, – уточнил Базз, и мне это вдруг польстило. Он полагал, будто я знаю, кто такой Рон Картер. Я же понятия не имела.
Когда музыка закончилась, он спросил, не хочу ли я послушать «Сент-Луис Блюз» Джонни Литтла. Я согласилась. По крайней мере, эту мелодию я знаю.
– Кто басист? – спросила я с умным видом.
– Питер Мартин Вейсс. Орган – Дэвид Брэхем.
– Ага. – Легкомысленно. Как будто я и без него это знаю.
А потом случилось нечто волнующее.
Базз стоял ко мне спиной. Он вынул бутылку вина из холодильника, повернулся и поднял ее вверх. В другой руке у него был штопор.
– Выпьете бокал?
Я кивнула. Похоже, он забыл, что я просила водки с тоником. Я не посмела ничего сказать. Я думала о том, о чем не думала почти восемь лет.
А думала я о том, что абсолютно точно знаю – я окажусь с этим мужчиной в постели.
Но прежде позвольте уточнить кое-что. Я не верю в измену. Я – однолюб. Знаю, что это старомодно, но мне становится неуютно от одной мысли об этом. Нет, хуже – грустно. Когда человек изменяет своему партнеру, это означает, что они не счастливы – в этом я уверена. Прибавьте к этому тот факт, что у меня было очень мало мужчин. Всего два серьезных романа до встречи с Томми. Мне нравятся очень немногие, и если я серьезно кем-то увлечена, то просто не замечаю остальных. Но в редких случаях меня тянет к мужчине за его внешность, и вот тогда я в беде.
Я всегда знала это. Встречала мужчину, сразу все понимала и всегда оказывалась права. Даже если мы проводили всего одну ночь, и после я чувствовала себя потаскухой. Это химия. Ничего общего с чувствами. Просто я заранее знала, произойдет что-то или нет, и так всегда случалось.
