– Ты о ком? – спросила я, словно сама не знала.
– Об Анжеле, – вздохнул он. – Кажется, она ничего, эта Анжела.
Я обрадовалась ему, но как только мы закончили уборку, я притворилась, будто сейчас ухожу. Мол, и тебе пора. Это была наша первая встреча с тех пор, как мы целовались с Баззом, и меня охватило странное чувство. Расставаясь с Томми на углу Портобелло-роуд, я одарила его необычно страстным поцелуем – безусловно, следствие моего чувства вины.
– Ничего себе! – крикнул он, зашагав по Портобелло. – Это было нечто. Не буду умываться неделю!
Я не сказала ему, что Анжела работает в «Теско». А то, чего доброго, предложит съездить со мной за покупками, зайдет туда и станет кокетничать с нею над штрихкодами. Сама же все-таки съездила в «Теско» через несколько дней. Я верила ей. Доверяла. Просто хотела убедиться, что хотя бы история про «Теско» – правда.
Я сразу ее увидела. Она сидела за четвертой кассой. Меня она тоже заметила, так что пришлось сделать вид, будто я приехала за покупками. Я схватила тележку и начала складывать в нее все без разбору. В итоге выяснилось, что я набрала продуктов, которые даже не люблю. Сельдерей. Ненавижу сельдерей. Он будет валяться в холодильнике, пока не испортится. Бананы. Они почернеют. Хотя, может, испеку банановый хлеб. Баночка соуса для макарон. Хрен. Хрен! Упаковка французского лукового супа. Ветчина. Упаковка биойогурта. Я оставила тележку у сырного отдела и отправилась бродить по проходам в поисках чего-то действительно нужного. Вернувшись с охапкой бумажных полотенец (их всегда не хватает), салфетками, кондиционером для белья и другими тяжелыми объемными вещами, я обнаружила, что тележка исчезла. Я потеряла свою тележку. Вот до чего дошло.
– Давайте я подержу. Вы сейчас все уроните.
Я посмотрела через плечо. Прямо в глаза Баззу. И, к своему удивлению, заметила, что они какие-то мертвые, широко распахнутые, словно подернутые дремой, но при этом почему-то сексуальные. Он стоял за спиной, очень близко. Забирая мои покупки – по одной вещи за раз, – он не сводил с меня взгляда. Затем повернулся кругом:
– Идите за мной. У меня там ваша тележка.
– Вы угнали мою тележку? – обвинила я его. – Это какое-то правонарушение. Должно быть.
– Не то, о котором думаю я.
Когда мы подошли к кассам, я встала к Анжеле. Пробивая мои покупки, она весело щебетала:
– Я вам скоро позвоню. Честно. Просто я была очень занята. Честно-честно. О, вы моетесь «Пантином»? Я тоже. Очень мягкий. Сможем пользоваться одним флаконом.
Краем глаза я видела, что Базз стоит у другой кассы и пристально смотрит на большие груди Анжелы.
Разумеется, я накупила столько, что не могла сама донести все до дома. Базз помог мне. Почему он не купил ничего сам? Он что, следил за мной? Поджидал меня возле дома и поехал за мной в «Теско»?
Тебе бы этого хотелось, шепнул голос, который я старалась не слышать.
– Что она имела в виду: «Сможем пользоваться одним флаконом»? – спросил он. – Я не мог не подслушать.
– Я сдаю ей летний домик.
– Чтобы принимать солнечные ванны?
– Это длинная история.
– А я никуда не тороплюсь.
Предлог не хуже любого другого. Он им воспользовался и вошел в мою дверь. Или, по крайней мере, в парадную дверь. Через двадцать минут он вошел в дверь моей спальни. Это называется половой связью, и я понимаю, почему. В этом нет ничего духовного или умственного. Мысль о Томми ни разу не пришла мне в голову, и объяснение этому простейшее: голова не работала – только тело.
Базз расстегнул мою блузку и – обхватив меня руками – бюстгальтер. Я изо всех сил старалась не дрожать. Восемь лет у меня не было никого, кроме Томми, и теперь я нервничала и стеснялась своего обнаженного тела.
Я напряглась. Он почувствовал это и был со мной ласков. Когда поцелуи стали настойчивее, мой мозг медленно начал регистрировать, как отчаянно меня влечет к этому мужчине. Его кожа была светло-коричневой, с шелковистыми волосками. У него были длинные ноги и руки, и он двигался надо мной с удивительной грациозностью. Я чувствовала его страсть, но он держал ее под контролем. Время от времени он шептал мне слова, которых я не могла разобрать, но тем не менее понимала. Все хорошо? Я готова? Сейчас? Да? Я услышала собственный стон, и он буквально задушил меня в объятиях.
Говорят, надо внимательно слушать мужчин сразу после секса. В эти минуты они беззащитны и говорят правду. Базз прижимал меня к себе и что-то бормотал мне в макушку. Несколько раз я слышала имя Сельмы, но, поскольку левое ухо было плотно прижато к его груди, толком разобрать, что он сказал, я не могла.
В наше время люди постоянно говорят о своих чувствах к кому-то. Я же не знала, как понимать происшедшее. В ту секунду я испытывала одно-единственное чувство: после такого хорошего секса я так проголодалась, что хотела пойти на кухню и приготовить себе бутерброд с арахисовым маслом.
А если Базз лежал в моей постели и бормотал что-то о Сельме Уокер – мне все равно, потому что к этому моменту я наверняка сожгла все мосты. Насколько мне известно, авторы-«призраки» не имеют привычки получать работу через постель.
