Он, даже не взглянув на разочарованно выдохнувших демонесс и надувшую губки кошко-девочку, потащил меня за собой. Эри шла рядом, и на её губах снова играла эта её загадочная, всезнающая улыбка, от которой мне всегда становилось не по себе.
— Простите, девочки, — бросил я через плечо своим несостоявшимся мучительницам. — Работа зовёт!
Они проводили меня такими голодными взглядами, что у меня по спине снова пробежал холодок. Да уж. Кажется, этот фестиваль станет для меня настоящим испытанием на прочность. И я почему-то был уверен, что это только самое начало. Так, если я сейчас встречу косплей на ту самую жрицу-осьминога из моей последней новеллы, я просто инсценирую сердечный приступ и лягу на пол. Да. Отличный план.
Ючи и Эри, мои верные друзья и, как оказалось, телохранители, буквально вырвали меня из цепких лап косплей-хищниц. Я едва успевал переставлять ноги, пока они тащили меня прочь от этого безумного серпентария. Я что-то мямлил про благодарность, но они лишь отмахивались, увлекая меня в сторону главной сцены. Там уже вовсю громыхала музыка, а какой-то парень в дурацком парике цвета фуксии что-то истошно орал в микрофон, пытаясь перекричать толпу.
Мы немного поглазели на дефиле косплееров. С немым ужасом и каким-то извращённым восторгом я узнал в толпе сразу нескольких героинь из своих собственных новелл. Вон прошла девушка в костюме демонессы-суккуба из «Полуночного соблазна», а за ней — медсестра с подозрительно большим шприцем, точь-в-точь как в «Клинике доктора Кампая». Я мысленно вознёс молитву всем известным мне богам, чтобы ни одна из них не решила подойти ко мне за «авторской консультацией» по поводу достоверности их образов.
Когда первая волна паники наконец схлынула, я, сославшись на острую необходимость проверить, как там дела на нашем скромном стенде, вежливо откланялся от друзей. На самом деле мне просто нужно было на пару минут спрятаться. Исчезнуть. Раствориться. Мне требовалась тишина, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Спрятаться от этого шума, от этих голодных женских взглядов, от этого безумия, в которое стремительно превращался мой день.
Я нашёл идеальное убежище — укромный уголок за сценой, заваленный мотками толстых кабелей и пустыми картонными коробками из-под оборудования. Здесь было тихо, полутемно и приятно пахло пылью и озоном. Идеальное место, чтобы прийти в себя. Я прислонился спиной к прохладной бетонной стене и закрыл глаза, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Раз, два, три… вдох. Раз, два, три… выдох.
Но, видимо, сегодня боги решили, что одиночество — это не для меня.
— Ну и как тебе твоя минута славы, Сенсей?
Я вздрогнул так, словно меня окатили ледяной водой, и распахнул глаза. Передо мной, скрестив руки на груди, стояли Мико и Кэори. И вид у них был, мягко говоря, недружелюбный. Они определённо застали мою «битву» с фанатками.
— О, девочки, привет, — пролепетал я, чувствуя, как предательский румянец снова заливает щёки. — А я тут… осматриваю территорию. Проверяю, всё ли безопасно.
— Территорию? — Мико надула губки так сильно, что стала похожа на обиженного хомячка, у которого отобрали самое вкусное зёрнышко. — Или, может быть, ты осматривал декольте каких-то распутных кошек и лисиц? Мы тут с ног сбиваемся, волнуемся, места себе не находим! А ты развлекаешься! Тебе совсем не интересно, как у нас дела? Может, наш стенд уже сгорел или его унесли инопланетяне?
Её голос дрожал от искренней обиды, и мне стало ужасно, просто невыносимо стыдно.
— Андо-сан, — вмешалась Кэори. Её голос, как всегда, был холодным, как хирургический скальпель, но я не мог не заметить, как её пальцы с такой силой впились в папку с эскизами, что костяшки побелели. — Ваша внезапно возросшая популярность создаёт помехи в рабочем процессе. Не забывайте, пожалуйста, кто является вашими основными художниками. И, — она сделала едва заметную, но очень весомую паузу, — вашими основными источниками данных для практического анализа.
Ох, вот это был удар ниже пояса. Прямой в солнечное сплетение. Она говорила о наших «исследованиях». О тех ночах, когда она, с абсолютно невозмутимым лицом учёного-экспериментатора, позволяла мне изучать её тело, чтобы я мог «максимально достоверно» описать ту или иную сцену в своих новеллах. Она ревновала. Моя Снежная Королева, мой ледяной айсберг, ревновала! И это было одновременно и до ужаса страшно, и почему-то до дрожи в коленках приятно.
— Девочки, простите, — я сделал шаг им навстречу, подняв руки в примирительном жесте, словно сдавался в плен. — Вы всё совершенно не так поняли! Они сами на меня набросились! Это было как нападение стаи голодных зомби! А вы… вы для меня важнее всех этих случайных поклонниц вместе взятых! Честное слово!
Я посмотрел прямо в глаза Мико, стараясь вложить в свой взгляд всю искренность, на которую был способен.
— Мико-чан, твои рисунки — это душа нашей игры! Это её сердце! Без них это были бы просто скучные чёрные буквы на белом фоне! Ты видишь моих персонажей так, как я их даже сам не всегда представляю! Ты даришь им жизнь!
