Я стоял за кулисами, в спасительном полумраке, и чувствовал себя главным героем дешёвого боевика, которого вот-вот толкнут на арену для гладиаторских боёв. Только вместо меча и щита у меня был микрофон, а вместо львов — тысяча фанатов. Честно говоря, я бы предпочёл львов.
Сердце колотилось не просто так, оно исполняло какой-то безумный барабанный бой, отдаваясь в ушах и горле. Казалось, ещё немного, и оно выпрыгнет изо рта, помашет мне на прощание и скроется в толпе. Ладони стали мокрыми и липкими. Отличная мысль, Изаму, уронить микрофон в первую же секунду. Это будет незабываемо.
Я подсмотрел в щёлочку между тяжёлыми бархатными шторами. Мама дорогая. Зал был похож на огромное, живое, дышащее существо, которое гудело в предвкушении. Тысячи лиц, тысячи глаз, и все они скоро будут смотреть на меня. На меня! На парня, который большую часть жизни провёл, прячась за экраном ноутбука и вымышленным именем. Во рту моментально пересохло, будто я наелся песка. Паника, эта холодная и мерзкая змея, обвилась вокруг моей шеи и начала медленно сжимать кольца. Я не смогу. Точно не смогу. Я выйду, открою рот, и оттуда вырвется только жалкий писк. Позор на всю Японию. Конец карьере Сенсея Кампая.
— Изаму-кун, ты в порядке? На тебе лица нет.
Я подпрыгнул от неожиданности. Рядом, словно два ангела-хранителя из моей хентай-новеллы, материализовались Мико и Кэори. Они только что вернулись со сцены, разрумянившиеся, возбуждённые, но донельзя довольные. Их выступление прошло на ура. Теперь мой черёд опозориться.
— Я… кажется, я сейчас отброшу коньки, — честно выдавил я. Голос звучал так, будто я не говорил лет сто.
Мико, не раздумывая ни секунды, подлетела ко мне и крепко-крепко обняла. Она была такой миниатюрной и тёплой, как маленький котёнок, забравшийся на грудь.
— Не бойся, Сенсей! — прошептала она, уткнувшись носом мне куда-то в район ключицы. — Они же не кусаются! Они тебя обожают! Ты для них как поп-идол! Просто выйди и скажи «привет»! Они уже от этого будут визжать от восторга!
Её вера в меня была такой чистой и искренней, что в горле запершило. Я неловко похлопал её по спине, чувствуя, как ледяная змея паники чуть ослабила хватку.
Кэори подошла с другой стороны. Она не стала обниматься, это было не в её стиле. Она просто положила свою прохладную, изящную ладонь мне на плечо. Я поднял на неё глаза. Её серые, обычно похожие на два кусочка льда, глаза сейчас смотрели с такой непривычной теплотой и… сочувствием.
— Ты справишься, — её голос был тихим, но твёрдым, как сталь. — Не нужно ничего придумывать. Просто говори то, что у тебя на уме. Этого хватит.
Её слова, такие простые, подействовали лучше любого валокордина. Дыхание стало ровнее. Сердце сбавило обороты с хард-рока до лёгкого джаза. Может, и правда справлюсь?
И тут, словно финальный босс в моей личной игре под названием «Смертельный Ужас», появилась она. Митсуко-сан. Она возникла из темноты абсолютно бесшумно, с грацией чёрной пантеры, выслеживающей добычу.
— Волнуешься, мой мальчик? — прошептала она, и от её низкого, бархатного голоса у меня по спине пронёсся целый табун мурашек-гигантов.
Она встала вплотную, так близко, что я снова погрузился в облако её духов — терпких, сладких, сводящих с ума. Её пальцы, как бы случайно, коснулись воротника моей рубашки, поправляя его. А потом скользнули выше и задержались на шее, прямо над пульсирующей жилкой. Прикосновение было лёгким, почти неощутимым, но мой организм отреагировал на него так, будто меня ударило током.
— Не стоит, — её губы оказались в паре миллиметров от моего уха. — Они пришли сюда не за студентом Изаму Андо. Они пришли за ним. За Сенсеем Кампаем. Так что просто выйди и покажи им его. Того самого, наглого, самоуверенного и чертовски талантливого парня, который пишет лучшие новеллы в этой стране.
Она отстранилась и заглянула мне прямо в глаза. В её взгляде плескалась такая власть, такая уверенность и… такое откровенное обещание, что у меня снова перехватило дыхание.
— А потом… — она сделала короткую паузу, и на её губах расцвела та самая улыбка, от которой хотелось одновременно и сбежать, и упасть на колени, — потом мы отпразднуем твой триумф. Как следует.
Моё сердце, только что пришедшее в норму, снова пустилось вскачь, но на этот раз это был не страх. О нет. Это было чистое, незамутнённое предвкушение. В голове моментально нарисовалась картина этого «празднования», и щёки залило краской.
— А сейчас на сцену приглашается тот, чьё имя заставляет женские сердца биться в два раза чаще, а мужские — сгорать от чёрной зависти! Встречайте бурными аплодисментами, легендарный, неповторимый, гениальный… СЕНСЕЙ КАМПАЙ!
Оглушительный рёв толпы ударил по ушам, как цунами. Митсуко-сан легонько, но настойчиво подтолкнула меня в спину.
— Иди, герой. Твой выход.
Я сделал глубокий вдох, выдохнул остатки страха и шагнул из уютной темноты кулис в ослепительный, безжалостный свет софитов. Прямо в пасть ревущему и обожающему меня чудовищу.
Я шагнул в свет и тут же пожалел об этом.
