"Еще в середине 1924 года… Константин Эдуардович говорил мне, что у него появилась мысль о бесколесном вездеходе, лежащем на воздушной подушке и движимом вперед реактивной тягой. Говорил с увлечением и показывал чертеж нового автомобиля. Скажу откровенно, мне это показалось почти фантастическим…
— Надо бы поэкспериментировать, — сказал я…
Разговор Константина Эдуардовича я неоднократно передавал своим знакомым. Надо мною смеялись и считали идею Циолковского неосуществимой. А мне она начинала казаться все более заманчивой…
…Месяца через два-три удалось вплотную заняться модельными опытами… Когда включили ток и вентилятор заработал, платформа задрожала мелкой-мелкой дрожью. Она даже стучала краями по столу, но не поднималась. Я взялся за проверку расчета и убедился, что проект требовал некоторого исправления… Платформу облегчили… Загудел вентилятор — и вы бы видели, как наша модель сразу же приподнялась примерно на сантиметр над столом!..
Всю ночь я просидел над расчетами, а на другой день снова был у Циолковского. Я принес ему решение задачи. Удалось показать, что форма краев (степень их загнутости) влияет на устойчивость платформы в воздухе… Платформа была немедленно исправлена согласно окончательному варианту расчета. Теперь она уже не дрожала и сразу же поднималась на три сантиметра. Победа!
…После опытов можно было подумать о публикации. Константин Эдуардович написал на эту тему одну научную статью и одну популярную. Научную статью он решил публиковать в Калуге, а популярную — в Москве, куда я возвращался после каникул. Я и должен был представить статью в редакцию одного из научно-популярных журналов… Редакция пригласила своего консультанта по техническим вопросам, известного в то время ученого. Пока он читал статью, мы — редактор журнала и я — следили за выражением его лица. Он сперва добродушно улыбался. Затем стал серьезен, а к концу чтения лицо его покраснело… не дочитав последней страницы, он вскочил с кресла и сердито воскликнул:
— Я поражен, что в наш век люди могут серьезно писать такие вещи! Ведь это же нелепость, дичь, бред! Ну да, от гражданина Циолковского и ждать другого нельзя. Это человек, по-видимому, больной, он мыслит гиперболами! Статья не может быть опубликована…
Я почтительно выслушал ученого и, как мог спокойнее, ответил:
— Считаю, вопреки вашему мнению, что эта идея не дичь, а гениальное предвидение.
И, не дав ему опомниться, положил на стол лист бумаги с расчетами… Консультант посмотрел расчеты и оттолкнул бумажку.
— Расчеты верны, но это все равно ничего не значит. Струя воздуха создаст такое плотное пылевое облако, что вы задохнетесь.
— Циолковский это предвидел и рекомендует для таких поездов прокладывать бетонированные дорожки, — возразил я.
— Такая струя воздуха разрушит и бетон, и самые твердые граниты… Нет, это безумие.
Спорить с таким видным ученым было бесполезно. Признавая возможность подъемного действия воздушной подушки, он категорически отрицал практическое применение этого способа.
— Вздор, вздор, вздор, — сердясь, говорил он. — Расчеты — это еще не практика! А где же здравый смысл у Циолковского и у вас, молодой человек? Вы понимаете: здравый смысл! Где? Вы хотите запылить весь мир! Неужели вам это не ясно?
Тут стало ясно одно: участь статьи Константина Эдуардовича решена, и решена отрицательно".
