Как стать герцогиней полностью

– Я не знаю, чему верить, Грей, – прошептала Беатрис.

Он уставился на женщину, которую только сейчас начал понимать.

– Тогда знай вот что. Я не хочу жениться на Ванессе. Я хочу жениться на тебе. Я вернусь сюда и сделаю все, что должен, чтобы убедить тебя в этом. Но сейчас я должен ехать в Лондон, и немедленно, чтобы разрубить этот гордиев узел, завязанный моей тетей. – Грей притянул ее к себе: – Я хочу жениться на тебе, моя дорогая, независимо от того, что говорит моя тетя, и независимо от того, что говорит твой брат. Ты – единственная женщина, которая мне нужна.

Беатрис смотрела на него снизу вверх, и глаза ее сияли:

– Я буду тебя ждать.

Эти простые слова ударили его в грудь и попали в то место, которое он считал пустым. На мгновение сердце у него перестало биться. Она хочет его. Она готова ждать его, она верит, что он поступит с ней порядочно. Никто никогда так не доверял ему.

– Хорошо, – произнес он, понимая, что это слово просто не может передать его чувства. – Хорошо, – тем не менее повторил он.

Беатрис улыбнулась ему:

– Уходи. И уходи быстро. Я сама разберусь с Джошуа.

Грей бросил взгляд в сторону комнаты, где Вулф все еще гневно смотрел на него – его можно было увидеть сквозь дверной проем.

– Мне не хочется оставлять тебя одну с ним, в особенности после того, как мы…

– Как говорится, он лает страшнее, чем кусается. Поверь мне, что грозен он только на словах. – Когда Грей скептически посмотрел на нее, думая о том, в чем они оба подозревали ее брата, Беатрис добавила: – Он не принесет мне зла, обещаю тебе. Он по-своему любит меня.

Это было все, что Грею нужно было услышать. Он легко поцеловал ее в лоб.

– Я вернусь, как только смогу, – пообещал он и стал бегом спускаться по лестнице.

Как только Грей вышел из дома без жилетки и сюртука, которые остались лежать в кухне, Джошуа закричал:

– Подожди! Куда ты спешишь, чертов ублюдок?!

Громко топая, он спустился вниз, в прихожую, держа пистолет в одной руке, а трость в другой.

Хотя у Беатрис все еще кружилась голова от того, что ей сказал Грей, она встала в дверном проеме, загораживая его и не пуская брата.

– Пусть идет. Не нужно убивать еще одного герцога.

О боже! Она не собиралась это говорить, но фраза «еще одного герцога» будто вылетела сама у нее изо рта. Но было раннее утро, да еще после такой ночи, и она не могла четко мыслить.

– Отойди, Беатрис. Я должен проверить, чтобы этот негодяй… – Джошуа внезапно замолчал и уставился на нее: – Погоди-ка. Что ты сказала? Еще одного герцога?

Проклятье!

– Я… м-м-м… Очевидно, ты не так расслышал.

– Все я так услышал, черт побери! Какого еще герцога я предположительно убил?

Беатрис поморщилась. Ну, что ж, как говорится, коготок увяз – всей кошке конец. И раз заговорила, нужно договаривать до конца.

– Дядю Эрми, – сказала Беатрис.

– Что?!

Джошуа словно только что вспомнил, что так и держит в руке пистолет, фактически давая сестре основания себя обвинять. Он поставил его на предохранитель и положил на ближайший стол.

– Зачем мне было убивать дядю Эрми? Мне он не нравился, но причин его убивать у меня не имелось.

Беатрис вздохнула. Возражения Джошуа звучали искренне, но это совсем не означало, что он говорил правду. Может, пришло время хорошенько встряхнуть его и заставить во всем признаться?

– Не было причин? Но он же сказал, что продаст этот дом и мы окажемся на улице, если я не соглашусь стать его любовницей.

Когда кровь отлила от лица брата и его покрыла мертвенная бледность, Беатрис все поняла. Он не представлял, о чем она говорила.

– О боже, Беатрис… – выдохнул Джошуа.

– Не важно, – отмахнулась она. Теперь она жалела о том, что позволила Грею думать, будто Джошуа мог быть виновен. – Это не имеет значения.

Джошуа продолжал неотрывно смотреть на нее:

– Определенно имеет. – Смысл ее слов теперь полностью дошел до него, и он явно упал бы, если бы не трость. Он очень тяжело опирался на нее, плечи у него опустились. – Ты говоришь, что дядя Эрми… что он… Когда этот мерзкий ублюдок тебе это заявил? Когда он начал тебе угрожать?

В это мгновение Беатрис поняла, что никогда не сможет раскрыть Джошуа все, в чем она призналась Грею. Джошуа будет винить себя за то, что не защищал ее все эти годы. А он в любом случае не может изменить прошлое. У него в жизни и так уже было достаточно боли, и ей не хотелось добавлять еще больше. Значит, лучше ограничиться только шантажом, которым занимался дядя Эрми. Этого и так будет достаточно.

– Незадолго до своей смерти, – ответила Беатрис брату. – Я думала, что ты знал.

Глаза Джошуа расширились от ужаса:

– Я понятия не имел! Почему ты мне об этом не сказала?

– Потому что я боялась того, что ты можешь с ним сделать, если узнаешь. А поскольку я его отвергла, казалось бессмысленным это упоминать.

– Бессмысленным? – Лицо Джошуа исказилось от гнева. – Это совсем не было бессмысленным. Чтоб ему в аду жариться до скончания веков! Но ты права: я бы на самом деле убил его, если бы узнал об этом. И уверяю тебя: никто никогда не узнал бы, что это сделал я.