Маша все бы отдала тому, кто бы ей самой объяснил, что это было. Как она, Маша Капустина, отличница, примерная девочка, всеобщая любимица, могла такое «отчебучить»? Как она могла вульгарно клеиться к малознакомым парням, да еще и к парню ее лучшей подруги? Как она могла танцевать с ними, не то что не соблюдая дистанцию, более того, активно прижимаясь к ним? Шептать им на ухо то, что она шептала? Назначать свидания всем сразу. Да еще и испортить чужие обои…
– Я не знаю, что со мной случилось, Мишка. Понятия не имею, что на меня нашло. Мне вдруг стало так весело, все показались такими милыми, такими хорошими, захотелось танцевать… Я ведь не хотела ничего плохого. И это… это как будто была не я. Точно! – осенило Машу. – В меня как будто кто-то вселился. Какая-то другая незнакомая мне девчонка. Ты же знаешь, я сама так себя никогда не веду. Это все была не я. Она!
– Только потому, что я знаю, что обычно ты так себя не ведешь, я к тебе и пришла. Иначе – даже разговаривать бы не стала. Но про то, что в тебя кто-то вселился, я слушать не хочу. Потому что это – полный бред.
– Но это как будто была не я! Это были не мои желания. Мне, Маше Капустиной, вообще эти мальчики не понравились. Я сегодня весь день им по телефону объясняла, что я пошутила и встречаться с ними не буду.
– Игорь тоже тебе звонил? – нехорошо прищурилась Мишка.
– Нет, что ты! Игорь не звонил.
– Не, ну ладно остальные. Танцуй, с кем хочешь. Но зачем моего Игоря надо было трогать?
– Я не специально, Мишенька! Это не я! Больше такого не повторится! Я больше так не буду!
– Откуда я могу знать, повторится это еще или нет?
– Это все красные сапоги виноваты. Я же говорила тебе, что не надо было их на меня надевать!
– То есть теперь это я во всем виновата?
– Нет, что ты! Этого больше не будет. Прости меня, пожалуйста.
– Ладно, – смилостивилась наконец Мишка. – Только юбку сделай в два раза короче, хорошо?
– Хорошо, хорошо, – с облегчением согласилась Маша.
Всю следующую неделю она переживала свой позор. Хорошо хоть все парни были незнакомые, а Мишка обещала оставить все произошедшее в секрете. Больше всего Маша боялась, что об этом происшествии кто-нибудь узнает.
Все представления о самой себе у нее перевернулись с ног на голову. Ведь она считала, что знает себя. Как-то на занятиях со школьным психологом им предложили написать двадцать сентенций, которые бы начинались с местоимения «Я». Маша выполнила это задание легко:
Я – Маша Капустина.
Я – человек.
Я – девчонка.
Я – гражданка Российской Федерации.
Я – школьница.
Я – примерная дочь.
Я – умная, отличница.
Я – прекрасная танцовщица фламенко.
Я – хорошая вязальщица.
Я – любительница орхидей.
Я – книголюб.
Я – Стрелец по гороскопу.
Я – симпатичная.
Я – деловая.
Я – сдержанная.
Я – хорошая подруга.
Я – человек, который умеет логически мыслить.
Я – контролирующая свои чувства и эмоции.
Я – довольная собой.
Я – хорошая.
Психолог сказала, что эти высказывания можно назвать «Образ «Я». Это то, какой или каким каждый видит себя. Маше тогда ее собственный образ «Я» показался очень целостным, уравновешенным и соответствующим действительности. Но теперь как-то вдруг она в нем засомневалась. По крайней мере, в последних шести пунктах…
Нечеловеческими усилиями ей только к концу следующей недели удалось себя убедить, что составленный на занятиях по психологии образ – единственно правильный. А то, что случилось на вечеринке, – просто досадная случайность. Ведь после вечеринки Маша снова превратилась в саму себя – строгую, сдержанную, логически рассуждающую отличницу с примерным поведением. И былая гармония снова вернулась в ее душу: учеба, танцы, вязание, орхидеи – все стало как раньше. А свои ужасные выходки на вечеринке Маша, в конце концов, просто забыла как страшный сон. Тем более что в школе назревало одно важное мероприятие…
В пятницу исполнялось сорок лет их любимой учительнице и классному руководителю Эмме Геннадьевне. По этому поводу 10-й «Б» решил сделать ей подарок.
– Тихо! Всем тихо! Я предлагаю скинуться деньгами и вместе придумать подарок, – и здесь выступала в первых рядах Якушева. – Деньги будет собирать… – она обвела взглядом класс, соображая, кого бы назначить ответственным.
– Я могу собрать, – вызвался Шашин.
– Деньги будет собирать Шаша. Все сдаем ему.
– А что будем дарить? – тут же поинтересовался кто-то.
После долгих размышлений было решено сделать сюрприз. Литература, которую вела Эмма Геннадьевна, в пятницу была первым уроком, а потому придумали завалить весь класс цветами.
– Срезанные цветы живут недолго. Тем более те, которые у нас продаются. Они от силы день-два стоят. А еще, думаю, ее и без нас цветами завалят вечером коллеги, – не выдержав, высказалась Маша.
– И что ты предлагаешь? – тут же уставилась на нее Якушева.
– Если вы настаиваете на цветах, то я предлагаю дарить живые, в горшках. Тогда они будут расти у Эммы Геннадьевны несколько лет, напоминая о нас.
– Только надо не просто цветы, а какие-нибудь особенные! – тут же подхватил эту идею кто-то из девчонок.
– Орхидеи, – как само собой разумеющееся предложила Маша.
