Рыцари возликовали. Оставалось всего лишь аккуратно вынуть камни, проникнуть в подвалы, затем в тронный зал, арестовать короля, запросить выкуп и приниматься за дележ добычи.
Как и в предыдущий раз, решительное проникновение было решено устроить в полночь. В лагере царило непривычное молчание, время от времени прерываемое счастливым гоготом какого-нибудь невоспитанного рыцаря. Авангард аккуратно вынимал камни из фундамента...
Как вдруг сверху на головы рыцарям сначала тоненькой струйкой, а затем бурным потоком, хлынула вода. Оказалось, что, промахнувшись с погребами, строители туннеля вывели подкоп прямо под большущий пруд, окружавший королевский дворец. Вода вынесла не только рыцарей. Для охраны дворца пруд был населен крокодилами, которых также засосало в воронку, вместе с частью сарацинского войска, бросившегося на ликвидацию аварии.
В общем, в рыцарском лагере опять все перемешалось. Где рыцари, где крокодилы, где сарацины - не разберешь. Все мокрые и злые.
Видя такую неудачу, рыцари поняли, что их время еще не пришло, и дружно отступили. Колонну отступавших возглавлял сэр Блумер.
...Владимир ломал себе голову, чем история сэра Блумера в передаче сэра Ланселота схожа с Илиадой, за исключением мимоходом упомянутого коня. Рыцарь, закончив повествование, по всей видимости, мысленно представлял себе наиболее яркие моменты, потому что совершенно не следил за дорогой и постоянно спотыкался. Рамус, пожав плечами, некоторое время шел молча. Затем не выдержал.
- И чего это рыцарям не живется мирно? - пробормотал он, обращаясь, скорее всего, к самому себе. - Так и норовят друг друга ухлопать или покалечить. Ладно бы, повод какой достойный нашелся, а то ведь на совершенно ровном месте. И ладно бы, только промеж себя отношения выясняли, еще и других втягивают. Взять, к примеру, ихние турниры...
Однако в этот самый момент сэру Ланселоту удалось выбраться из сети воспоминаний.
- Что ты там про турниры? - поинтересовался он.
- Я говорю, что иногда не только Прекрасная дама может послужить поводом к войне, но даже и турнир, - легкомысленно отозвался Рамус.
- Повод к войне может быть любой, - напыщенно заявил сэр Ланселот. - Был бы рыцарь.
- Это верно, - тихо буркнул Рамус.
- Чего ты там бормочешь? - прикрикнул на него сэр Ланселот. - Непонятно что, спрашивай, я тебе враз разобъясню.
- Я говорю, согласен полностью: был бы рыцарь, а повод найдется. Вот, к примеру, цветы...
Рамус нагнулся и сорвал какой-то цветок.
- ...даже и они могут послужить поводом к войне.
Сэр Ланселот задумался.
- Что-то не припоминаю, - наконец, проворчал он.
- Так это ж давно было, - ничуть не удивился Рамус. - Собственно, правду сказать, тут даже и рыцарь не совсем причем, поскольку все началось с его оруженосца. Он, то есть рыцарь, утратив своего прежнего, нанял нынешнего, наверняка воспользовавшись услугами какого-нибудь маклера по найму оруженосцев. Поскольку этот самый новый оказался бездельником, каких поискать, и скопищем всех возможных человеческих недостатков, за исключением мотовства. Несмотря на хорошие рекомендации, каковые невозможно было проверить, ибо написаны они были на пергаменте, а благородный рыцарь имел ту отличительную черту благородства, что являлся неграмотным. Обратив отсутствие указанного выше недостатка в его противоположность, то есть исключительную бережливость в свою пользу, оруженосец, исполняя порученную ему службу, если говорить совершенно непредвзято, подворовывал у своего господина и даже иногда сбывал жестянщикам то один, то другой предмет его доспехов. Язык у него при этом оказался подвешен настолько хорошо, что ему каждый раз при инвентаризации удавалось выйти сухим из воды.
Как-то раз, довелось им обоим присутствовать на каком-то турнире. Рыцарь, естественно, доблестно сражался с себе подобными, а оруженосец приглядывал, где бы чего сэкономить. И вот, в преддверии очередной схватки, когда рыцарь, в полном облачении восседая на боевом коне, протянул к оруженосцу руку, в которую тот должен был вложить не менее боевое копье, того в наличии не оказалось. То есть копья. По какой причине: то ли оруженосец его сэкономил, то ли потерялось, но факт остается фактом. Рыцарю выезжать на арену - уж и трибуны свистеть начали, крики там всякие, насмешки, - а копья как не бывало. Что же делать? Отказаться от поединка невозможно, - это несмываемый позор и бесчестье, а сражаться нечем. Ну, рыцарь, отчаявшись, и вскричал, мол, дай мне хоть что-нибудь, хоть ось тележную, авось не заметят. Ухватил, что ему оруженосец подал, и выехал на арену.
Трибуны смолкли.
Потому как оруженосец, заслышав "хоть что-нибудь", ухватил первое, что попало ему на глаза - ветку на розовом кусте, и, оторвав, вручил рыцарю. Но, главное, как удачно получилось: на щите у рыцаря герб - белая роза, и в руке то же самое...
