Сегодня международные встречи происходят практически ежедневно во всех важнейших точках земного шара. Они необходимы для урегулирования спорных вопросов, заключения торговых сделок, а кроме того — для даровых поездок (за счет налогоплательщиков) делегаций всех уровней и мастей. Переводчики тоже охотно совершают туристические поездки за чужой счет, но, в отличие от членов делегаций, их ждут не только живописные достопримечательности, но и изнурительная работа.
К сожалению, репутация наших синхронистов стала в последнее время снижаться. В будки синхронного перевода нередко попадают самонадеянные юнцы, готовые вместе с делегатами решать любые вопросы нашей жизни — от создания современных космических кораблей до канализационного обеспечения жителей джунглей. Многие из них не владеют элементарной техникой устной речи, и их «эканье», «забалтывание» слов и ударения в родном языке шокируют даже нетребовательных депутатов различных уровней. А между тем еще основатели знаменитой Женевской школы переводчиков наставляли своих студентов: «На международных конференциях переводчику платят не за то, как он переводит, а за то, как он говорит».
Слово — великое средство воздействия на человеческие умы и души. Оно поднимает в страшный бой самые робкие натуры, увлекает скептиков, направляет разъяренную толпу на беззащитных людей. До сих пор живут мифы об ораторском искусстве Плевако, Троцкого, Луначарского. В нашей печати эталоном безупречного оратора долго считался В. И. Ленин. Теперь полезно познакомиться с более объективным образом Ленина как оратора. Вот что пишет о нем Виктор Серж, профессиональный революционер, потомок Кибальчичей, много лет живший в эмиграции и написавший несколько интересных книг о революции, к сожалению, до сих пор не переведенных с французского на русский язык: «Ленин не был ни великим оратором, ни выдающимся лектором. Он не использовал никаких риторических приемов и не прибегал к внешним эффектам трибуна. Он, скорее, вел разговор, повторяя в различных вариациях одну и ту же мысль, как бы вбивая гвоздь. Слушать его, однако, было не скучно и прежде всего из-за исходящей от него убежденности, подкрепленной уверенной жестикуляцией. Обычная для него манера подкреплять свои слова заключалась сначала в поднятой руке, а затем — в наклоне своего тела к аудитории, на которую он смотрел с улыбкой, оставаясь при этом серьезным и как бы говоря разведенными ладонями: не правда ли, все это очевидно? С вами разговаривал простой и честный человек, апеллируя к вашему разуму, к фактам, к неумолимому порядку вещей. „Факты упрямая вещь“, — любил он повторять. Он являл собой как бы здравый смысл без каких-либо прикрас, разочаровывая часто французских делегатов, привыкших к парламентским схваткам в красноречии. «Вблизи Ленин многое теряет», — говорил мне один из них» (Victor Serge. Mémoires d'un révolutionnaire 1901–1941. — Edition du Seuil, 1951. — P 113).
Разумеется, ораторов эпохи Октябрьской революции мне не пришлось слушать. Но я слушал другого выдающегося оратора, оратора эпохи мирного сосуществования социализма и капитализма — Фиделя Кастро. Его воздействие на толпу соплеменников впечатляло.
Наша делегация прилетела на Конгресс миролюбивых сил стран Азии, Африки и Латинской Америки в последних числах декабря 1965 года. Куба нас встретила ласковой летней погодой. Как и всех делегатов, нас поместили в роскошном отеле «Гавана», который на всё время конгресса был закрыт для посторонних. Сам отель был превращен в маленький коммунистический рай будущего. Все мыслимые и немыслимые услуги были предоставлены в распоряжение делегатов — от шикарных номеров и бассейна для плавания вплоть до изысканнейших блюд и напитков в ресторане или у себя в номере. И все это бесплатно и «по потребностям».
