Еще раз хорошо оглядевшись и не обнаружив никого поблизости, я скрылась в кустах, не забывая о своем утреннем желании — о потребности организма. И только расслабилась, как Зиро внутри зашевелился. В растерянности я застыла, вертя головой и пытаясь вырвать взглядом опасность, однако оной не находила.
Все было тихо.
Но браслет резко накалился на моей руке, больно обжег, отчего я вскрикнула и попыталась сорвать его! Только это было невозможно. Темнота в глазах накрыла, и я завалилась на спину, не в силах шевельнуться или даже моргнуть.
Облака, плывущие над вершинами высоких сосен, застыли, птицы замолкли, а солнце нещадно стало палить, словно температура воздуха резко поднялась.
…
— Ну, чего лежишь?
Я моргнула. Затем еще раз, и попыталась шевельнуть рукой — получилось. Слепо повернула голову на голос и увидела перед собой сгорбленную старуху в расшитом темно-синем сарафане. Ее волосы были уже седыми, кожа лица обвисшей, коса длинной, пушистой, глаза впалыми, но живыми, лукавыми. Она стояла и беззубо мне улыбалась.
Откуда она здесь? Никого же еще секунду назад не было рядом!
— Чего лежишь? — еще раз спросила она меня скрипучим голосом и покрепче перехватила корзинку, что несла в руке. Корзинка была пустой.
— Я упала, — только и ответила я, приподнявшись на локтях, кряхтя от боли в спине. Упала я, словно парализованная.
— И хорошо, что упала, — продолжала улыбаться старуха. — Поможешь мне.
Наверное, она заблудилась!
Поднявшись и отряхнув одежду от земли, я повернулась в сторону избы, и с удивлением заметила разительные перемены! Вокруг нее цвели цветы, море цветов! Маленькие окошки были распахнуты, дверь твердо крепилась, а не висела косо.
Чудеса какие-то!
— Простите, — обратилась я. — А вы…, - меня невежливо перебили.
— Заяц мой убежал, — с обидой призналась старуха. — Самый большой был! Самый любимый!
Я растерялась.
— Вы зайцев держите?
Старуха вздернула горбатый нос и усмехнулась.
— Как заведено, так и делаю, деточка. Зови меня Нюлой, да помоги отыскать любимца!
Почему-то после ее слов, я вздрогнула. Сама пожилая женщина выглядела вполне безобидно, но было что-то в ее глазах, в ее словах. Какой-то тайный смысл, который я не понимала, но чувствовала.
Вспомнив про обжигающую волну, пронзившую руку, я опустила глаза на браслет, и с ужасом осознала, что ЕГО НЕТ!
От испуга я схватилась за грудь и стала глазами искать в траве нечто, ставшее для меня очень ценным.
— Что-то потеряла? — поинтересовалась старуха, не мешая мне.
— Нет, — выдохнула я, и заставила себя поднять глаза от земли. — Показалось. Ударилась головой, когда упала, — пояснила я, глубоко вздохнув.
Если мне и не поверили, то виду не подали. Старуха вновь перехватила корзинку, перебросила седую косу за спину и посеменила в заросли, все дальше от избы со словами: — А где же ты, мой хороший. Я же тебя все равно найду.
Когда она отошла на достаточное расстояние, я стала прощупывать руку и чуть не рухнула от облегчения, осознав, что браслет все еще был на мне. Только он стал невидим, как для меня, так и для старухи. Но почему?
— Деточка, ты идешь?
Оглянувшись еще раз на избу, я неуверенно зашагала следом за странной незнакомкой. Возможно, она пришла из деревни, но не могла же она идти всю ночь?
— Иду-иду, Нюла, — крикнула ей вдогонку я.
Так мы и шли по лесу: она впереди, я позади. Мы больше не говорили, но до меня постоянно доносился тихий шепот старухи, а ее корзинка постепенно наполнялась грибами, которые она собирала на ходу. Она, как будто видела каждый кустик насквозь, каждую ямку в земле. И это меня немного беспокоило. Не знаю даже, сколько мы так шли, и почему я шла за ней, словно прикованная, но вдруг слева проскочило что-то серого цвета и мгновенно скрылось в зарослях.
— Нюла, мне кажется, это был ваш заяц, — предположила я, на что она возмущенно фыркнула, а затем и вовсе рассмеялась.
— Мой был жирным, толстым, большим, а этот тощий, костлявый. Не мой это, чужой.
Спустя пару минут еще один заяц проскакал неподалеку.
— А этот?
Взглянув на этого, старуха пожамкала губами, нервно схватила кончик косы и, теребя его, раздраженно ответила:
— Нет, не мой. Хороший заяц, но не мой.
Удивляться чему-либо я перестала, поэтому только покачала головой и продолжила путь со старухой. Долго мы с ней плутали по лесу. Грибов насобирали не сосчитать! А зайца «нужного» так и не нашли. Может, его и в помине не было? Кто ее старуху знает? Но сомневаться было невежливо и лишь из-за уважения к старшим, я каждый раз спрашивала ее про зайца, попутно срывая ягоды с кустов и жмурясь от сладкого вкуса на губах.
А когда в животе стало урчать от голода, мы, наконец, прекратили бесплодные поиски.
— Жалко зайчика, жалко, — сетовала старуха и разводила руки. — Из-под носа ускакал! А он же у меня последний остался.
На лице старухи, вопреки всему, сияла улыбка, и она хитро на меня поглядывала. Вдруг, она впервые за все это время неожиданно поставила полную корзинку на землю рядом с собой и… толкнула меня со всей своей старческой силой так, что сшибла с ног!
«За что?!» — хотела воскликнуть я, но в глазах опять потемнело.
