— Рабыня. Подарок Косака.
— А он стал делиться игрушками? Занятно, надо тоже как-нибудь его навестить, — четко заглядывая мне в глаза, несмотря на то, что мое лицо скрывал капюшон, отсалютовал мне бокалом Талтинус.
Жуть! Он же не видит меня сквозь одежду, верно?!
Двери за нашими спинами распахнулись, и я неожиданно услышала зычный, но ЖЕНСКИЙ голос!
— Мой господин, защитный барьер на западе не тронут. На границе все чисто. Потерь нет.
Не повернуться я просто не могла, сгорая от внезапного желания увидеть, по всей видимости, военачальника! И эта женщина была не человеком, она была окаменелой!
Рядом зашипел подлетевший Дар и, заглянув в его сияющие глаза, я поняла, что глаза всех окаменелых в зале сейчас тоже сияют от моего желания.
Творец!
Но я уже повернулась и с жадностью рассматривала высокую, стройную блондинку с большими карими глазами. Выделяющиеся скулы, прямой взгляд, задранный подбородок, собранные на затылке волосы, черная форма и тяжеленный меч в хрупких, нежных руках. От нее исходило чувство собственного превосходства.
— Господин, с вашего позволения, разрешите продолжить военную подготовку со следующей группой бойцов, — шагнула она еще ближе к нам, и я увидела то, что мучило меня всю дорогу в замок. На ее руке красовалась красная нить, которая бежала по мраморному, белому полу и…связывала запястье Итана!
Сам же Итан не подавал признаков жизни. Застыл, словно статуя рядом с нами, слепо водя глазами по залу. Изредка его взгляд падал на меч в руках женщины, на ее ноги, но выше он глаз не поднимал. Словно и не видел вовсе.
— Конечно, Мэлани, ты можешь быть свободна, — кивнул ее господин, и она круто развернувшись и чеканя шаг, покинула зал. И чем дальше она отходила от нас, тем больше тускнела нить, пока совсем не исчезла.
— Как видишь, Дар, в наших землях все тихо и спокойно. Ты зря беспокоишься.
Ох, как ты ошибаешься Талтинус, ведь моры подобрались так близко к тебе. Именно поэтому улыбка Дариана в ответ была холодна, как лед.
***
Покои Дариана располагались на втором этаже, и выражение лица Талтинуса, когда он увидел, как Дар заталкивает меня в свою опочивальню, хотя рабыне следует отсиживаться в отдельной комнатушке на нижнем этаже в ожидании своего хозяина, было весьма удивленным. Но кому-то было плевать, а потому хлопнув дверью и прислонив к ней меня, окаменелый деловито поинтересовался:
— Мисс Кия, мы же с вами уже говорили на тему «будь хорошей девочкой и не шали».
Согласна, пожелав, я поступила опрометчиво, но любопытство не порок:
— Ты знаешь ту женщину?
— Да, она командир гарнизона Талта. Единственная женщина во всех наших войсках. Ее отец — наш дядя. Сколько себя помню она всегда жила с нами в замке. Начала свою военную карьеру в 13 лет, совершив свой первый заграничный поход. Равной ей нет среди ребят Талта.
Как четко и кратко.
— А среди твоих? — задала я провокационный вопрос.
И меня одарили надменным взглядом, а затем хитро сказали:
— Итан сильнейший в своем деле, и именно он тот единственный, кто раз за разом ломал ее мечи.
Как интересно! Они все-таки знакомы и, наверняка, близко! Стоит ли мне сказать про связывающую их нить Дару? Пока рано, попробую сама что-нибудь выяснить, наблюдая за этой парочкой.
Если кто-то и удивился тому, что меня пригласили на обед в большой зал для гостей и усадили за стол по правую руку от Второго сына Жакона Дарующего, то они позволили себе лишь подавиться очередным глотком красного вина, так что спасать бедного задыхающегося взялись двое; погнуть ни в чем не повинный столовый прибор, который с противным скрежетом нарушил гнетущую тишину и презрительно фыркнуть, отбросив назад белоснежную косу. Как жаль, что у окаменелых чаще всего только два состояния: гнев и гробовое безразличие ко всему.
Да, именно такая атмосфера царила в зале, когда мы с Дарианом, наконец, заняли свои места за большим столом. И все ведь из-за крайне несдержанного окаменелого! После ночи любви, об него можно было спички зажигать! А уж оставаться наедине в четырех стенах было вообще невозможно! Он же смотрит! Да так смотрит, что тонешь, не зная, за что хвататься. Он же дышит! Тяжело, прерывисто, так, что у самой дыхание сбивается. Он же тянется ко мне своими руками, губами, локонами, чтобы без устали ласкать, пить меня, воспламенять…когда мы, между прочим, должны присутствовать на обеде! Но кого это волнует? Явно не моего окаменелого, который был очень голоден, по заверению, но при этом совершенно не хотел ничего и никого кроме меня в качестве главного блюда.
Пришлось пару раз перейти с ним на «Вы», чтобы вернуть его к мыслям о предстоящем деле. Но мне порой казалось, что ему просто безумно нравится называть меня «Моя маленькая мисс Кия». Мне кстати тоже нравилось слышать эту фразу.
Он дурачился, отдавался нашему недолгому счастью, а я смотрела на него и думала о будущем: «Насколько его хватит на этот раз? Смогу ли я удержать его после действия эликсира?»
