Собаки бросились вон из пещеры. Они чувствовали себя обязанными защищать мальчика и ни за что не оставили бы его одного. Однако теперь Эдрик вернулся домой, и им давно пора было побегать.
— Они вернутся? — спросил Кристиан.
— Собаки-то? Конечно. Они тут живут.
— Да не они. А те, кто искали.
— Откуда мне знать? Как сильно ты им нужен?
— Может, не очень. Им не нравились мои идеи.
— Идеи? Да какие идеи могут быть у маленького мальчика? — изумился Эдрик — Ради коврижек.
— У меня есть идеи, — с негодованием заявил Кристиан и, волоча испачканный подол рубашки, притащился к Эдрику.
— Ну-ка, поделись какой-нибудь, — предложил тот.
Ему самому не помешала бы хорошая идея. Например, что, разрази его гром, делать с этим чадом?
— Я считаю, что людям не стоит заводить детей, если они их по-настоящему не хотят, — сказал Кристиан.
Допустим, с этой идеей Эдрик был согласен. Ему уж точно не хотелось тут никаких детей.
— Что еще? — угрюмо спросил он.
— Я думаю, люди должны быть добры друг к другу и делиться тем, что у них есть, с теми, кому нужны вещи.
Эдрик с трудом сглотнул. Он-то, ясное дело, не мог с этим не согласиться, но у него возникло тревожное ощущение, что его водят на веревочке.
— Ха, — буркнул он.
— Я думаю, каждый должен получать по шесть обнимашек в день, — продолжил Кристиан.
— Ну, это бред сивой кобылы, — возразил Эдрик. — Не помню, когда меня кто-то обнимал последний раз, и ничего, живу не тужу.
— Вул и Ката, — напомнил Кристиан.
— А они тут при чем? — не понял Эдрик.
— Они твои обнимашки.
— Чепуха на постном масле, — снова возразил Эдрик, но тут как раз ворвались, вернувшись, его питомцы, бросились обнюхивать все подряд и прыгать на Эдрика, сшибли его с ног и давай лизать, будто не виделись с ним десять лет, а не каких-то десять минут.
— Отстаньте от меня, паршивые дворняжки, — отмахивался Эдрик, стараясь увернуться, впрочем, не очень усердно.
Поскольку собаки не раз уже слышали его ворчанье, то не обращали внимания.
Когда Эдрик привел себя в порядок и вытряс из бороды листья, то отправился в розовую комнату, служившую ему кабинетом, в сопровождении Кристиана и собак.
— Нет у меня времени на эту чепуху, — сухо заявил он, надеясь, что проблема сама собой рассосется, ежели ее не замечать. — Я тролль занятой, провожу важную кампанию. И время мне дорого.
— Что за важная кампания? — заинтересовался Кристиан.
— Собираюсь разрушить монополию Маб, даже если это последнее дело, которое мне суждено осуществить.
— Ты имеешь в виду Королеву Маб? — уточнил Кристиан. — Зубную Фею?
— Скорее, Зубную Тираншу, — проворчал Эдрик. — Нагружает себя работой, с которой не может справиться даже со всей своей неумелой стаей летучих помощниц, большинство которых не прочитают карту, даже если от этого зависит их жизнь. Если у нее вообще есть приличные карты, в чем я сильно сомневаюсь.
Он сел на своего любимого конька, что стало еще одной традицией у троллей. Той, что утверждала: высшее достижение, к которому должен стремиться каждый тролль, — это взяться за особо труднейшую задачу, которая принесет пользу великому числу людей (даже если это просто дети), и обратить ее в крестовый поход. А самая веская причина состояла в том, что неумехой Маб была столь возмутительной, что это просто доводило Эдрика до гоголя-моголя.
Эдрик продолжил:
— Не раз и не два видел, как они, жужжа, носятся по лесу, натыкаясь на деревья и роняя сумочки с монетками. Держу пари, есть много детишек, у кого так и не забрали зубы. И неимоверное число иных, которые получили записочки, что, дескать, ее помощница так больна, что все пропало, или где ссылается на плохую погоду, задержавшую полеты. Истинная правда в том, что Маб не справляется и ни за что этого не признает. И не желает поделиться работой. Видишь ли, нехорошая эта вещь — монополия. Порождает лень и не способствует творчеству. У меня есть кое-какие дельные мыслишки. Я смазал бы колеса ее телеги, если бы мне дали откусить руку по локоть. Так что занят я очень, — повторил Эдрик.
Помолчав, Кристиан тихо сказал:
— Я мог бы тебе помогать, я научусь. Наверно, могу даже изобрести что-нибудь, чтобы тебе облегчить дело.
— Ни за что на свете, ради коврижек, — заявил Эдрик — Ни в коем случае. Даже не обсуждается. Мы будем искать твою семью. Уж поверь моему слову.