Окружившие их гости принялись утирать слезы шлейфами, полами горностаевых мантий и рукавами. Королевские особы никогда не носят собственных носовых платков — всегда кто-то вручает им платок, когда возникает нужда. Даже самые влиятельные персоны могут поступать глупо в самых простых вещах.
Лекарь высморкался в скомканную марлю, что приготовился пришлепнуть к дыре в груди Кристиана, и мягко сказал Маргаритке, к которой почувствовал ни с того, ни с сего участие:
— Отпустите его, милая. Мне нужно перевязать рану.
Маргаритка отняла ладони, в которых больше не ощущался жар и покалывание, и промокнула кровь подолом нижней юбки своего свадебного платья.
Лекарь вытер кровь на груди Кристина свежим куском марли и воскликнул:
— Поверить не могу!
— Чему? — спросила Маргаритка, глядя в лицо Кристиана. Он еще не открыл глаза, но черты больше не искажала боль.
— Вы только взгляните.
Король Суитберт и несколько стоявших рядом из окружавшей толпы наклонились, чтобы тоже посмотреть.
Кроме нескольких мазков крови, оставленных неловким врачеванием лекаря, грудь Кристиана оказалась невредимой. Никакой раны от стрелы, ни шрама — ничего. Кожа гладкая и загорелая, как всегда.
— Я должен описать этот феномен в следующем выпуске «Журнала Медицинского сообщества», — заявил лекарь. — Некая клика утверждает, что смех — лучшее лекарство, а есть такие, числом куда меньшим, которые говорят, мол, излечивает любовь. Думаю, у меня есть некое эмпирическое доказательство, что…
Однако его уже никто не слушал.
— Уведите мальчика отсюда, — приказал король. — Поместите его в Зеленые покои. И дайте чистую одежду. А также бульон, хлеб и пудинг. Приставьте к нему охрану. Никто не должен входить к нему, кроме меня.
— И меня! — добавила Маргаритка, выбираясь из обломков.
— И меня! — выкрикнул Эдрик из-под навалившихся на него солдат.
Вул и Ката громко пролаяли, что тоже означало: «И нас!»
— Увести тролля в мои комнаты, — дал указания стражникам король. — Хочу с ним потолковать. — Потом огляделся. — Где королева? — требовательно спросил он.
— Наверно, пошла сменить платье, — сказал кто-то.
— Это может занять целую вечность, — проворчал король. — Особенно, если она захочет искупать своего хорька. Или еще что.
Маргаритка отправилась с Кристианом в Зеленые покои. Суитберт с Эдриком — и с собаками, которые были с ним неразлучны, — пошли в покои короля. Гости поплелись в Большой зал, куда переместилось празднование, поскольку теперь на террасе царил хаос. Хотя свадьба не состоялась, пир продолжился — ведь что еще поделать с кучей яств, над которыми трудилось столько поваров? Гостям было все равно. Сам прием куда веселее, чем свадебная церемония. И пока гости толклись и толковали о поразительных утренних событиях, по замку расползались слухи от господ к слугам и обратно. Замок гудел, как пчелиный улей.
«Я всегда знал, что королева Олимпия — пренеприятная особа. Она обращалась с девочками как с грязью. Даже с тройняшками, а ведь все знали, что они ее любимицы».
«Этот сэр Магнус красавчик, правда? Но туп как пень, как считаете?»
«Я сразу узнала в Кристиане принца, лишь только впервые положила на него глаз. А когда он сделал мне маслобойку — ну, разве это не тому свидетельство? Сразу видно, какой у меня великолепный вкус на мужчин, вот так».
«Мы всегда знали, что у принцессы Маргаритки чар хоть отбавляй. Как она мысли-то читает, ежели дотронется, но вот это… думаете, она ведьма?»
«Я слышала, она даже переменилась. Не такая теперь простушка и некрасивая. Должно быть, трудно иметь в сестрах таких валькирий».
«А король-то каков! Давненько не видел его таким бодрым молодцом. Было даже время, когда я думал, что он не жилец».
«Как считаете, свадьба еще состоится сегодня?»
«Олимпия заявила, что да. И пошла переодеваться к церемонии, так что я рассчитываю на то».
Маргаритка сидела у постели Кристиана, держа в ладонях его руку, и ждала, когда он проснется. Ей хватило несколько минут, чтобы избавиться от мерзкого загубленного свадебного платья и накинуть простой халатик из бледно-розового льна, прежде чем побежать в Зеленые покои, но неприбранные волосы все еще спадали ей на спину, и она явилась босиком.
Вул и Ката, которые обосновались в замке, как у себя дома, метались между королевской башней и Зелеными покоями, охраняя свою разбредшуюся по комнатам семью. Собачек Маргаритки освободили из заключения, и они присоединились к этим скачкам вверх и вниз по лестницам, тормозя на углах и путаясь под ногами всех попадавшихся на пути. Носившиеся по коридорам пять собак весьма затрудняли навигацию.
Все собаки торчали у постели Кристиана, когда тот открыл глаза. Они толклись вокруг, навострив уши, и смотрели участливыми и преданными глазами.
— Чудно, — промолвил он. — Даже представить не мог, что ангелы будут такими.
— Они вовсе не ангелы, — возразила Маргаритка, испугавшись до смерти, что из-за катастрофы он тронулся умом.
Кристиан повернулся к ней.
— Ясное дело, — согласился он. — Теперь вижу. Они собаки. А ангел ты.
— Ох, Кристиан, — наклонившись к нему, сказала Маргаритка. — С чего ты решил, что я ангел?