Никто не двинулся с места. Возможно, заминка произошла из-за желания понять, как следует вступить в драку. Или как можно самым действенным способом приманить собак. Или наилучшим образом выручить королеву. Или могли думать, что наконец-то королева получила то, что заслужила. Словом, то что думали окружающие, осталось за семью печатями.
Так уж вышло, что Олимпия прислонилась спиной к стене, той ее части, которую Кристиан, учитывая, что с ним произошло, так и не закончил чинить. А тут еще ее преследовали собаки, то ли заигрывая, то ли защищая любимых хозяев, то ли просто мешаясь — кто их разберет, этих собак? — так что королева еще сильнее уперлась в стену. И стена поддалась и отвалилась прочь. Ноги королевы взметнулись, и она опрокинулась навзничь через бортик со всем ворохом золотых кружев, тяжелой парчи, толстого меха, порванными ожерельями, рассыпавшими по террасе жемчуг, и одним бешеным хорьком.
К тому времени, как ошеломленное общество очнулось и бросилось к стене, чтобы схватить королеву, было уже поздно. Только и увидели в быстрой реке, которая вспучилась от таявшего в горах снега, вздувшуюся пузырем парчовую юбку да одинокую серебряную туфельку с кривым каблуком и бантом на носке. Но и это на глазах у всех исчезло за излучиной.
— Ролло! — позвал король громовым голосом, какового не слышали от него уже давненько. — Марш вниз по реке и выловите ее!
Ролло, с упавшим сердцем, уже предчувствуя, в каком виде они ее отыщут, выскочил собирать свое воинство.
Тем же властным тоном Суитберт приказал:
— Продолжайте церемонию. Сегодня уже довольно с нас прерванных свадеб. Давайте наконец эту закончим.
Маргаритка и Кристиан, преклонив колени, утешали встревожено скуливших собак, которые чувствовали, что натворили что-то весьма нехорошее, только не понимали что именно.
Магнус все еще стоявший там, где его бросила королева, спросил, заикаясь:
— А к… к… как же я? Ведь я же жених.
— Больше нет, — ответил король Суитберт. — Присядь и веди себя тихо, пока мы свяжем узами брака Маргаритку и Кристиана, а потом я собираюсь с тобой потолковать. Если все сложится хорошо, мы, возможно, отыщем для тебя местечко, какое-нибудь маломальское поместье.
Магнус закрыл рот и сел так поспешно, будто кто-то его сзади стукнул под коленки.
Маргаритка и Кристиан наконец произнесли свое «да». И вот наступило время поцеловать невесту, и Кристиан, который не знал, что делать, когда его в кухне лобызала Мег, каким-то образом точно понял, как и что делать, когда поцелуи предназначались Маргаритке.
А потом гости понеслись в Большой зал продолжить праздник, прерванный на церемонию, которая в свою очередь тоже была прервана.
Маргаритка и сестры окружили короля.
— О, папа, — восклицали они, обнимая отца. — Мы уверены, что Ролло отыщет матушку и доставит домой.
— А я нет, — заявил Суитберт, не проронив ни слезинки. — А если отыщет, то я отправлю ее прямо в темницу.
Разумеется, дочери могли сильно поспорить с ним на эту тему, однако при сложившихся обстоятельствах решили благоразумно промолчать. Кристиан их одобрил. Ведь книга хороших манер в точности так и советовала. Воздерживаться порицать кого-то, когда их положение выглядит особенно безрадостным.
Кристиан радовался, что знания, приобретенные из книги Эдрика, в равной степени подходят к королевской жизни, как и к жизни в лесу, поскольку выходит, что ему нынче и впрямь пригодится знать, как обращаться к герцогу или какой вилкой едят устрицы.
— Вы, девочки, ступайте вниз и присоединитесь к гостям. А мне нужно подумать. Я приду позже.
И король отправился в покои поразмыслить о жизни. Может, без Олимпии или с Олимпией, но строго следить за ней, чтобы не позволяла лишнее, как до сих пор. И как ему теперь придется жить, когда Маргаритка уедет в королевство Кристиана.
— Пойду-ка с тобой, Берт, — предложил Эдрик. — Мне тоже нужно подумать, чем заняться.
Король Суитберт не привык, чтобы к нему обращались запанибрата, но решил, что ему это по душе, во всяком случае, в компании Эдрика, поэтому сказал:
— Ну пойдем тогда.
И они ушли.
— Подумайте, как будет выглядеть, если мы пойдем на праздник, когда наша матушка… бог знает где? — спросила Ева, самая добродетельная тройняшка.
— Признаюсь честно, мне все равно, как будет это выглядеть, — сказала Маргаритка. — Это моя единственная свадьба, и я собираюсь ее отпраздновать. Когда кто-то собирается тебя убить, немного затруднительно скорбеть по его бедам. — На мгновение глаза ее заволокло слезами, и она добавила тихо: — Мне просто хотелось бы знать, как ей даже в голову пришло так поступить с собственной дочерью. — И поскольку относилась к немногочисленным королевским особам, достаточно практичным, чтобы носить свой носовой платок, она промокнула глаза и обратилась к Кристиану: — Идем, душа моя. Давай отпразднуем.
И в сопровождении собак они стали спускаться по лестнице.