Я разместилась в трёхместной палатке геологов. На пол заботливо был настлан лапник из веток и ели, где лежал зачехлённый новенький спальник, а рядом - два спальника. По всему было видно, они принадлежали гостеприимным хозяевам. Так необычно, так радостно на душе, такой свежий воздух, напоённый хвоей, прохладой, и журчание ручья, похожего на разговор и смех девчонок. Боже! Я - в раю! В такой благодати я ещё никогда не была. Познакомилась. То были студенты-практиканты, геологи, геофизики и др. Съёмочные, геофизические, поисковые исследовательские работы, а также и шлиховая съёмка проводились в бассейне реки Няйс и её притоков. Названия партий менялись по названию тех бассейнов рек, которые необходимо было обследовать.
Инженерно-технический персонал состоял в основном из молодых специалистов 25-35лет, набранных из разных мест нашей необъятной страны.
На рассвете солнце за густым туманом от горизонта всплывало плохо заметным белым пятном, но едва поднявшись, его лучи уже золотили верхушки хвойного леса на склонах гор и их вершины. Было прохладно и сыро. В кустах завозились пичужки, умываясь утренней росой. В чистом глубоком голубом небе бледнели звёзды и постепенно исчезали вовсе. А на стане, в котелке, подвешенном над костром, закипает вода для таёжного чая, в ведре набухает рис и зреет каша. Над горами и лесом начинает пылать костёр, пуская длинные тени от палаток, фигур людей, кустов и всего прочего.
Лагерь просыпался. Расстегнув полог, и, откинув его на крышу палатки, наспех, один за другим выбегали оттуда геологоразведчики и направлялись к ручью. Их тела не чётко выделялись из-за ещё не осевшего тумана. В темпе, размяв в напоённом хвоей прохладном воздухе своё разомлевшее от сна молодое тело, они бежали к ручью и, отфыркиваясь, плескали себе в лицо и на тело водяную упругую прохладу, торопливо завтракали и расходились по заданным маршрутам. Порой возвращались поздно, но усталые и довольные, с тяжело нагруженными рюкзаками образцами горных пород. Не зря же бытует мнение, что геолог - это вьючное животное. Несмотря на усталость, счастье сквозило в усталых молодых лицах. Короткий обмен мнениями, ужин. Вечером, как правило, горел большой костёр, к которому подтягивались почти все. На багровых лицах разведчиков плясали отблески языков пламени горевшего костра, пылающих углей и искр, исчезающих высоко в темноте ночи.
Кто-то, после короткого общения с рядом сидящим соседом, трогая струны гитары, в полголоса запевал песню. Ему подпевали:
Солнце светит далёкое,
Отшумели снега.
Непоседу - геолога
Манит тундра, тайга.
Или вот:
Погас вдали последний луч заката,
И тишина на землю быстро пала.
Прости меня, но я не виновата,
Что я любить и ждать тебя устала.
Или вот такую:
Жизнь геолога - воздух, вода.
Пролетит - не заметишь, когда.
Только жить соберёшься сполна,
На висках заблестит седина.
Каждый думал о чём-то своём, сокровенном. А вокруг - темень беспросветная. От костра не хотелось уходить в тёмную прохладу ночи, посеревшей от густого тумана и заползать в уже успевший отсыреть спальник.
19.01.2014
В лагере (продолжение)
Я люблю смотреть на воду. По надобности и не по надобности - подходила к ручью и наблюдала за его течением. В серебристых струях ручья, отливающихся золотом осколочков отражённого солнца, без труда можно заметить темноватые идеально сложенные фигуры рыб разного размера, снующих змейками против течения, грациозно извивающихся, делая иногда резкие выпады в сторону жертвы. Это - хариусы. Опытные геологи, находясь в длительных маршрутах по таёжным дебрям, умудрялись вылавливать их голыми руками из этих студёных горных потоков. Уха, сваренная на костре в походном котелке из этой благородной рыбы, бесподобно вкусна. Ещё вкуснее хариус, поджаренный на вертеле.
Полевые работы подходили к концу. Почти весь состав геологоразведчиков собрался у огромного костра, недалеко от могучего кедра, растущего рядом с огромным гранитным утёсом, что придавало ему ещё более величественный вид. Кругом было чисто, не было никакой растительности и мы сидели вокруг такого большого жаркого костра, непринуждённо пели песни и рассказывали всякие небылицы. Тогда я с сожалением узнала, что в их бытность вот такой кедр ради интереса был сожжён. Какой-то глупой голове стало интересно, как он запылает. Я не могла слышать и убежала в лес подальше. Случайно там я встретила молодого геолога с ружьём (в основном наша партия была укомплектована тогда выпускниками Свердловского горного института 1955-57 гг.). То был выпускник МГУ выпуска1953-го года. Мы разговорились. И тут он у меня спросил: "Сколько рябчиков до вечера он должен застрелить, чтобы заслужить мой поцелуй?" Мне вдруг это показалось забавным, и я сказала: "Три". Парень тут же исчез. Мы встретились с ним на базе, когда стало вечереть. Он сказал мне, что я дала ему посильную задачу, но помешала вон та лохматая туча, которая перекрыла с запада солнечный свет. Мы посмеялись. Значит - не судьба.
Зимовка
