По результатам сезонных работ в одном районе исследований возникла необходимость выяснить одно из рудопроявлений в зимний период с применением горных выработок. Мне предстояло вести геологическую документацию.
База для зимовки расположилась на высоком берегу реки Парьи, притока Ляпин, впадающего в Северную Сосьву.
Помещение для ИТР было обширным рубленым бараком с нарами, разделёнными железной печкой из двухсотметровой бочки, которую предстояло топить дровами. Нары покрыты толстым слоем войлока. Около окна - стол для камеральных работ, а в углу располагалась рация. Для рабочих также из дерева срублены были бараки, баня, обширная кухня и сооружена среди скал печь для выпечки хлеба.
В состав ИТР входили, кроме меня, и.о. начальника участка Виноградов Александр Викторович, старший геолог Ким Высоцкий и радист Василий Завалишин.
26-летний Александр Виноградов, романтик по натуре, худощав, с крупными чертами, серо-голубыми глазами. Слегка сутул, но это придавало ему некую привлекательность. Закончил Свердловский горный институт и успел поработать в Северной экспедиции на реке Енисее. В Саранпаульской экспедиции с 1961-го года под руководством начальника экспедиции В.А.Чепкасова, начал работать с и.о. инженера по бурению и на других, более ответственных должностях, занимаясь организационными работами по перебазировке геологоразведочных партий с одного участка на другой с тяжёлой техникой и с буровзрывными работами.
Ким Высоцкий 25-и лет и Василий Завалишин 23-х лет, оба среднего роста, светловолосые и общительные.
На участке ожидали вертолёт МИ-4 с грузом на борту и с и.о. начальника участка А.Виноградовым. Погода для посадки на реке Парье была неблагоприятной. По долине реки дул шквальный ветер, как по трубе, завывая и закручивая колючий снег.
Вертолёт показался, но его гула не было слышно. Под напором сильного ветра его снесло и он исчез из поля зрения. Так уже бывало, но тогда был вертолёт МИ-1, меньше этого, и после нескольких попыток приземления он исчез в пурге, не приземлившись. Но Ми-4 появился снова. Коснувшись колёсами снега, он завис в воздухе. Из распахнувшейся двери вертолёта выскочил человек и по грудь утонул в снегу. Причём вокруг была поднята стена снежной пыли, больно бьющей в лицо, сильно затрудняющей дыхание и движение. Из двери машины спешно выбрасывались мешки, ящики и прочий провиант, необходимый для зимовки. Затем выскочили люди. Дверь мгновенно захлопнулась. Вертолёт медленно поднимался, набирая высоту. Потом, сделав носом слабый нырок для разбега, выправился и исчез в снежной круговерти.
А.Виноградова я впервые видела в Саранпауле среди людей, оформляющихся на работу, в коридоре конторы. Нередко на участок работ прилетал начальник экспедиции. После деловых разговоров мужчины подолгу засиживались по ночам, играя в покер, преферанс, очко на мелкие деньги. Вечерами делать было нечего. Освещение было свечное. Я неотрывно наблюдала за игрой. Моё внимание притягивала не сама игра, а движение красивых рук Александра. Мне нравилась его обворожительная жестикуляция, когда он общался с кем-либо. Движение красивых кистей рук с длинными гибкими, в меру толстыми подвижными пальцами с нежной кожей аристократа, перебирающими карты, мутили моё воображение. Вероятно, это ему передалось по генам из далёкого прошлого, как позже мне поведала его мама, от одной из прабабушек-дворянок. Невысокая фигура Вениамина Александровича Чепкасова - начальника экспедиции - напоминала колобка с добрыми голубыми глазами, при встрече с которыми мне передавалось ощущение, словно меня нежно погладили по голове. Мне это было настолько приятно, что сразу хотелось спать, и руки, за которыми я так вожделенно следила, становились отчуждёнными и не интересными, я тут же залезала в спальник и мгновенно засыпала. У Вениамина Александровича было двое детей младшего школьного возраста.
Объекты работ находились на значительном расстоянии от зимовья. Наше обмундирование состояло из полушубка, ватных брюк, шапки-ушанки, валенок, рукавиц, комплекта лыж. Зимний день короток, поэтому всё необходимое для работы готовилось с вечера.
В солнечные дни снег так блестит, что больно глазам, а горную лыжню за ночь так заметает снегом, что её приходится прокладывать заново, ориентируясь по не занесённым возвышенным местам, плешивым блестящим лыжным дорожкам.
