Хотя Рив не казался напряженным в течение дня, он все время был начеку, постоянно говорил что-то в маленький микрофон на лацкане пиджака, проверяя и перепроверяя, как выполнены его распоряжения. Впервые за день он мог расслабиться. От его улыбки приятное тепло разливалось по ее телу. Анна понимала, что ей нужно быть осторожной с этим человеком: он мог оказаться опасным и назойливым, а именно этого она всегда избегала в мужчинах. Но помнить это было очень трудно, когда он смотрел на нее с таким участием.
Через несколько минут грузовик остановился, и Питер открыл кузов.
— Приехали, сэр, — сказал он.
Рив одобрительно кивнул.
— Хорошая работа, Питер, — похвалил он.
Молодой человек слегка покраснел от удовольствия.
Выбравшись из грузовика с помощью мужчин, Анна и Эстер оказались во дворе, выложенном булыжником. Анна с интересом огляделась по сторонам. Они стояли у парадного входа очаровательного белого домика. Стеклянные окна с освинцованными рамами были глубоко всажены в толстые стены.
— Чей это дом?
— Здесь мы будем в безопасности, — ответил Рив, взяв несколько сумок и направляясь к двери.
Анна не получила ответ на свой вопрос, но прошла за ним в дом. Они оказались в чудесной просторной комнате с низким потолком, камином и казавшимися очень удобными диванами и стульями. Лестница оттуда вела на второй и третий этажи. Рив стал ловко взбираться по ней, несмотря на свою ношу. Анна последовала за ним.
— Вот ваша комната, — произнес Рив, открывая дверь в светлое, хорошо проветренное помещение с большой кроватью и кружевными занавесками на окнах. Он опустил ее чемоданы. — Ванная — там, — указал он. И, оглянувшись через плечо, добавил: — Сожалею, но нам придется пользоваться одной.
Она повернулась:
— Что?
— Моя комната — по другую сторону ванной.
— Вы шутите? А Эстер…
— Ее комната — выше. Я занял соседнюю с вами комнату ради вашей безопасности.
Устыдившись своего испуга, Анна кивнула:
— Да, конечно. — Потом повернулась, открыла один из чемоданов и добавила: — Чудесная комната. Уверена, что мне здесь будет очень уютно. — Если только она заснет, зная, что их разделяет лишь ванная комната, подумала Анна.
— Здесь безопасно, — сказал он. — Поэтому, мы остановились на этом варианте. — Он подошел к окну и опустил серебристый щит за занавеской. — Пуленепробиваемый, — заявил он, закрепляя его и погружая комнату в полутьму. — Когда вы ляжете спать, я зайду еще раз его проверить.
— Когда вы ляжете спать, я зайду еще раз его проверить, — быстро повторила она, заработав его улыбку.
— Вы делаете успехи, — сказал он, взглянув на часы. — На встречу по поводу детской благотворительности вы поедете не раньше двух. Что вы собираетесь делать до этого?
— Ну, это просто, — ответила Анна, расправляя брюки, которые собиралась повесить в шкаф. — Мы идем к мистеру Антуану.
— Обедать?
— Нет! Он не повар.
Рив прищурился, глядя на нее с подозрением:
— Тогда кто он?
— Мой парикмахер, — ответила она и отвернулась, сжав губы, чтобы не рассмеяться.
— Ваши волосы в полном порядке. Вам не нужен парикмахер.
— Мне не нужен, — сказала Анна, поворачиваясь к нему, чтобы не пропустить выражение его лица. — Зато, нужен вам. Он сделает вам прическу. Пора заняться вашим внешним видом.
Курятник, думал Рив, оглядываясь по сторонам. Конечно, шикарный, дорогой, но все равно курятник.
Есть чисто мужские места, типа баров и спортивных залов, где сто процентов гарантии, что вы не встретите ни одной женщины. Но также есть и чисто женские места, и этот парикмахерский салон был одним из них.
Он не был похож на заведение Вилмы «Стрижки и завивки» в его родном городе Бентоне в Южной Дакоте, где Рив часто сидел, будучи пятилетним мальчиком, в ожидании, когда Вилма закончит, наконец, делать маме завивку. Пахло здесь, впрочем, так же: лекарствами, лаком для волос и нашатырным спиртом.
Но это был первоклассный салон. Вилма многое отдала бы за такую дверь из розового мрамора, золотые краны на умывальниках, цветущие комнатные растения и красивые ширмы, разделяющие рабочие места.
Рив взглянул на Анну. Она послала воздушный поцелуй Люку Антуану, владельцу этого заведения, в котором Рив чувствовал себя так неуютно. Шикарный интерьер салона и дорогущие кожаные туфли Антуана свидетельствовали, что прическа обойдется ему не меньше чем в двести долларов.
Он уже проверил оба выхода, поставив Питера у главного, а Брэда Стивенсона у запасного. Не просто, однако, контролировать ситуацию, когда ты прикован к парикмахерскому креслу и должен все время смотреть перед собой.
— Милая моя, ты вся светишься, — восторженно произнес парикмахер. — Ты само совершенство! — Он перевел взгляд на Рива, который старался ничем не выказывать своей неловкости. — А! Кто там говорил, что любовь — это выдумка? Вы, однако, счастливчик.
Рив взглянул на Анну. Он не заметил, чтобы она особенно светилась, но что касается совершенства — здесь он был полностью согласен. На ней был сшитый на заказ серый костюм с шелковой голубой блузкой, великолепные золотые украшения. Все в ней дышало совершенством.
