– Элиза, ты нервничаешь из-за меня?
– Нет.
Он сделал шаг ко мне.
– Тогда почему ты дрожишь?
Я опустила подбородок, сглотнула комок в горле и ничего не сказала.
– Не смотри на меня так, а то еще тридцать секунд – и я за себя не ручаюсь.
– Дай мне пройти.
– Сначала надо оплатить пошлину.
Он положил руку мне на затылок и прижался к моему рту. Он целовал меня, пока у него не кончился воздух в легких, потом быстро вздохнул и поцеловал еще раз, а когда наконец отпустил, на лице у него сияла торжествующая улыбка.
Я подумала, что целуется он так же, как бегает по лестнице, – страстно, азартно и забывая в этот момент обо всем на свете.
– У меня шесть месяцев не было секса, – сказала я. И сама не поняла, зачем поделилась с ним этой пикантной информацией.
– Шесть месяцев? – Пол, кажется, не поверил. что такое может произойти с живым человеком. Он поиграл с моей сережкой.
– Ты просто поддерживаешь беседу или это приглашение?
– Телефон звонит, – сказала я.
Я воспринимала звук, идущий из квартиры, только краем сознания. Я как будто окаменела и не могла сдвинуться с места, пока Пол искал ключи, открывал дверь и снимал трубку.
– Публичный дом Хадсона слушает, – сказал он в нее. Потом застонал: – Это была шутка, Авриль. Понимаешь такое слово? Я же говорил тебе, мы сегодня репетировали… – Я вошла в комнату, и Пол перешел почти на шепот: – Да, я тоже соскучился. Увидимся завтра, хорошо?
Я изо всей силы лягнула его в голень и, хлопнув дверью, убежала к себе в комнату, а он согнулся пополам от боли и смеха одновременно. Я закусила щеки, чтобы не расплакаться.
Пол вошел ко мне не постучав. Он сел на подоконник, завернул штанину и сказал:
– У меня будет синяк.
– Зачем ты сказал ей, что репетировал?
– А что я должен был ей сказать? Что пытался соблазнить свою соседку?
– Убирайся отсюда! – закричала я, почувствовала кровь во рту и решила, что я самая большая дура на Манхэттене.
Он опять засмеялся, слез с подоконника и захромал ко мне.
– Никто не заставлял тебя отвечать на поцелуй.
– Я не отвечала на поцелуй.
– Еще как отвечала. Дважды. – Он схватился рукой за бок. – О, черт! Теперь у меня и нога, и поджелудочная.
Я распахнула дверь.
– Пообещай, что придешь на концерт в четверг.
– Я серьезно говорю. Убирайся!
Он поплелся к выходу как обиженный ребенок, а потом появился в прихожей со своим магнитофоном в руках.
– В четверг, – напомнил он. – Приходи.
После этого он вышел из квартиры, и я в окно смотрела, как он идет по Хьюстон-стрит.
Я долго стояла у окна, даже когда он уже пропал из виду, и пыталась разобраться в этом вечере, в последней паре недель, в своей жизни и в том, как Под вписывается в нее.
Я попробовала доказать себе, что он совсем в нее не вписывается. но интуиция говорила, что. как бы я ни старалась оставаться на периферии страны Пол Хадсон, я уже пересекла ее границу и сделала это совершенно добровольно.
