Он не двинулся с места. Еще через тридцать секунд он продолжил:
– Ну ладно, тогда просто посидишь для компании, хорошо?
Я подумала, что, если не соглашусь, он может простоять так весь вечер, поэтому пошла на кухню, села на диван и почувствовала, как одна из пружин радостно вонзилась мне в спину.
– Разве ты не вчера должна была приехать?
– Опоздала на самолет. – Я не поднимала глаз от диванной обивки, изучая прожженную в ней дыру. Когда наконец посмотрела на него, он понимающе кивал, будто все знал, и знал, что я знаю это, но не хотел настаивать.
Он опять улыбнулся, и теперь я решила, что улыбка у него хамоватая.
– Значит, ты певец, да? – Вопрос был глупым. Я знала, что он певец.
Невероятно, я провела три часа в одном номере с Дутом Влэкманом и в конце концов даже смогла перестать плакать и вела себя адекватно, но тут какой-то начинающий никто, а у меня уже неприлично потеют ладони.
– Да, – Пол ухмыльнулся, – я певец.
Он выложил на тесто черные бобы и начал открывать банку с тунцом, а я в это время попыталась еще раз разглядеть его татуировку. Он поймал меня за этим и предложил:
– Можешь даже потрогать, если хочешь.
Я вспыхнула и пробормотала:
– Не будь педиком.
– «Не будь педиком»? – удивился он. – А-а, понимаю! Это в смысле «не будь дураком», а не в смысле того, что ты считаешь меня гомосексуалистом. Так?
– Ну да.
– Хорошо, обещаю не быть педиком, если ты пообещаешь не быть лесбо.
Я засмеялась и отвернулась к окну. Я чувствовала, как он изучающее смотрит на меня, и могла поклясться, что он разглядывает шрам на моем запястье. Меня это смущало, захотелось его ударить.
– А тебе-то что? – раздраженно выпалила я.
Он засунул пиццу в духовку.
– Послушай, не хочу, чтобы ты поняла меня неправильно, но я должен сказать, что, если бы тогда, в метро, я понял, что встречаю не тебя, я бы очень пожалел об этом.
Я опять покраснела и удивилась, что же тут можно понять неправильно. Я не могла разобрать, флиртует он со мной или просто недостаточно тактичен, но в любом случае была польщена, особенно учитывая то, что я весь день провела в автобусе и выглядела ужасно.
– И знаешь, – продолжил он, – я читал твое интервью с Дутом Влэкманом в «Сонике». Это круто.
– Тебе нравится Дуг Блэкман?
– Нравится? Он мой, черт подери, герой. Я стал музыкантом благодаря ему. Мне кажется, никто не писал песен лучше. То есть я хочу сказать, есть Дилан, Леннон и он, да?
Странно, что ни Майкл, ни Вера не сообщили мне, что у нас общий герой с моим новым соседом.
– Как ты умудрилась так разговорить его? – спросил Пол. – Он же никогда не общается с журналистами.
Я поудобнее засунула под себя ноги и откинулась на спинку дивана.
– Это были его прощальные гастроли. Он как бы официально заканчивал с концертами. Вероятно, чувствовал что-то вроде ностальгии. И, наверное, еще пожалел меня.
Мне тогда очень понравилась его теория, что музыка – это метафора всей Америки. Он изрек: «Скажи мне, что ты слушаешь, и я скажу, кто ты».
Пол кивал, как будто никогда не слышал ничего умнее. Это немедленно подняло его в моих глазах до положения друга, хотя надо признать, что обычно в присутствии друзей у меня не появляется желания до них дотронуться и не потеют ладони.
По иронии судьбы, Адам не был поклонником Дуга Блэкмана. Когда он хотел позлить меня, он говорил, что его музыка слишком пафосная и что ее сильно переоценивают. Однажды он заявил, что я люблю Блэкмана больше, чем его, и это было, конечно, смешно. Я обожала Адама. Все, чем он владел, было синего цвета: машина, одежда, ударная установка, диван, некоторый период даже волосы. Как ни странно, когда-то я находила это неотразимым.
– Значит, ты послала статью в «Сонику», и ее не только напечатали, но и взяли тебя на работу?
Я кивнула.
Пол перелез через спинку дивана, сел рядом и с азартом старой сплетницы спросил:
– Ты с ним трахалась?
Как и Дуг, он произносил слово «трахаться» так просто, будто предлагал жевательную резинку или просил выбрать карту из колоды. Может быть, как раз в этом и есть лучшая защита от одиночества, подумала я. Относиться к любви не как к спасению, а как к забаве.
– Нет.
– Нет? Да брось ты, он наверняка хотя бы приставал к тебе.
Тогда мне так не показалось. Он не прилагал никаких усилий – просто и буднично сделал предложение и не особенно заинтересовался моим ответом.
– Вообще-то он много говорил о своей семье. Ты ведь знаешь, он женат уже тридцать лет. У него два сына. Младший занимается кино. А старший, Лоринг, примерно твой ровесник, только что выпустил второй диск. Первый был совсем не плох, но Дуг считает, что второй гораздо лучше.
