Но ещё больше, по замыслу Берии, должен был повлиять на Сталина не факт крамольной идеи создания новой партии, а факт практического действия… Его рассекретил мне известный ещё в кругах НКВД человек — Б. Сыромятников. Согласно агентурным данным, полученным от А. Романова, помощника начальника следственной части МГБ, он сообщил: «На первом этапе главная роль в компрометации «ленинградцев» принадлежала Берии. И он успешно её осуществил. Берия установил, что в блокадный период был такой эпизод: Кузнецов, стреляя по бегущей по стене крысе, попал в обрез портрета Сталина, занимавшего полстены. В этот момент с Н. Вознесенским (второй основной обвиняемый по «ленинградскому делу», — НАД.) они были вдвоём. Обслуга лишь потом заметила дырку в портрете, но этому не придавалось никакого значения. В Ленинграде тогда все стены были изрешечены. Этот случай и явился основой. Берии оставалось «нарастить» эпизод словами, якобы сказанными Кузнецовым: «Хорошо бы так, но не в портрет, а в самого…»
Чтобы подтвердить эти слова нужны были свидетели. И Берия «нашёл» их среди лиц обслуживающего персонала. Пытками их принудили переписать с заготовленного текста «собственные» заявления о словах Кузнецова и положительной реакции на них Вознесенского. После того, как «дело» завертелось, Берия ликвидировал и «свидетелей», и лиц, которые их готовили… Никто даже внимания не обратил на то, что в присутствии обслуги ни Кузнецов, ни Вознесенский не стали бы говорить ничего подобного».
Дальше в письме сына маршала начинается самое главное. Он пишет: «В нашей действительности опасно знать много. Именно за это «правоохранители», включая и ведомство Берии, пытались топтать меня при Сталине (да он не давал) и теперь ещё топчут: сначала разоблачали в качестве сына «врага народа бывшего маршала Егорова», а потом стали «разоблачать» в обратном направлении и при этом оставили следы в спецархиве МУРа с моими отпечатками пальцев. Тут уж никуда не денешься!»
То есть сменили автору письма фамилию Егоров на Бостриков, сделав тем самым так, чтобы тот перестал быть сыном маршала Егорова. Как известно, подобная практика смены фамилий в те годы не была редкостью, если требовалось скрыть истинное происхождение человека. Сын маршала указывает и на механизм смены фамилий: вместо паспорта с одной фамилией человеку выдавался паспорт с другой фамилией, при этом отпечатки пальцев и у той, и у другой фамилии, разумеется, принадлежали одному и тому же лицу и хранились, — на всякий случай, — в спецархиве МУРа, т.е. при необходимости можно было быстро узнать, кто ты на самом деле.
План «Гамлет»
